Vita Vulgaris. Жизнь обыкновенная. Том 1

В довершение картины отмечу, что походка у него была чарличаплинская. Саша занёс спинки в палатку и побежал за следующей партией ржавого металла.

– Что за чучело? – спросила Женя.

– Какая разница! Он нам кровати принесёт, – ответила явно довольная собой Жанна.

Саша действительно принёс все кровати, потом сбегал за бельём, потом помог кровати собрать. Когда уже всё было в ажуре, к нам в палатку заглянула старушка и сказала:

– Здравствуйте, девочки. Меня зовут Харасахал Софья Викентьевна.

Я буду здесь квартировать вместе с вами.

Пришлось Саше тащить ещё одну кровать. Старушка оказалась матерью преподавателя с химфака. Лет ей было далеко за семьдесят, и она явно имела за плечами если не Смольный институт благородных девиц, то уж гимназию точно.

После ужина Софья Викентьевна сказав:

– Ну, я пошла в объятия Морфея, – легла в постель и тут же заснула.

Мы же после ужина решили прогуляться по лагерю.

Я думала, что мы пойдём втроём, но Жанна сказала:

– Идите вдвоём. Меня Саша ждёт.

Так они с Сашкой весь сезон друг от друга и не отходили, а мы с Женей довольствовались обществом Софьи Викентьевны, которая любила рассказывать о своей счастливой гимназической юности. Её речь была пересыпана словами, которые в наше время практически вышли из употребления или в словаре Ожегова позиционировались как устаревшие или высокого стиля: барышня, персты, почивать.

А ещё она свободно владела французским, что позволяло ей, в частности, всегда правильно писать слово «чемодан»:

– Я, милые барышни, это слово никогда не напишу через «и», потому что оно произошло от французского «шэ муа дан», что в переводе на русский означает «для меня в…».

Через две недели мы вернулись домой, а Сашка остался на последний сезон. Дело в том, что спортивно-оздоровительной базой заведовала кафедра физкультуры КазГУ, и Сашин отец, преподаватель физкультуры, был заместителем начальника лагеря.

Вполне естественно, что Сашка отбывал в этом лагере срок от звонка до звонка.

Появился он у нас в первых числах сентября. Я его с трудом узнала: так классно он выглядел. Лишняя кожа с него слезла, ровный тёмно-бронзовый загар подчёркивала ковбойка в сине-голубую клеточку, а вместо тренировочных штанов на нём были темно-синие цивильные брюки.