Vita Vulgaris. Жизнь обыкновенная. Том 1

А как же иначе? Читать «с выражением» не старалась, потому что не умела. Но режиссёр меня не отмёл с порога, наверное, ему понравилось, что я, в отличие от остальных, выбрала то, чего не было в школьной программе, и продвинулась гораздо дальше всемирно известных слов: «Быть, или не быть». После того, как я меланхолично закончила:

Так погибают замыслы с размахом,

Вначале обещавшие успех,

От долгих отлагательств,

И вянет как цветок решимость наша

В бесплодье умственного тупика…

он выдержал долгую паузу, внимательно изучая меня с ног до головы (именно в таком порядке), а потом пригласил на сцену двух девочек, усадил их на стулья и предложил мне сесть между ними и затянуть песню, а они должны были подхватить – вроде три деревенские подруги зимним вечерком скучают у окна.

И я затянула:

А почём я отличу-у-у-у

Милого дружка-а-а-а,

Плащ паломника на нё-ё-ё-м

Странника клюка-а-а-а…

Девчонки посмотрели на меня с ужасом и подхватили: «А-а-а-а-а…». Не обращая внимания на их замешательство, я продолжила:

Белый саван белых ро-о-о-з

Деревце в цвету-у-у-у

И лицо поднять от слё-ё-ё-з

Мне невмоготу-у-у-у…

«У-у-у-у…»

– подпели мне девушки.

Режиссёр смеялся долго и заразительно – до слёз, а потом сказал:

– Офелия, не видите, девушки слова забыли. Может быть, что-нибудь более популярное споёте?

Певица из меня никакая, а уж запевала – тем более. Когда в школьных походах ребята пели «Ну, что, мой друг молчишь?» или «Бригантину», я предпочитала молча слушать или подпевала очень тихим голосом.

А тут, ничтоже сумняшеся, целых два куплета соло выдала! И раз уж меня после этого со сцены не прогнали, почему бы ни спеть «на бис»? «Во поле берёзонька стояла» мы спели дружно и, я бы сказала, задушевно.

Когда мы долюлюкали до конца, Владимир Александрович отпустил одну из девчонок, второй велел сесть за стол, а мне сказал:

– Это ваш декан. Вы эдакий правдоискатель. Пришли ругаться по поводу… В общем, сами придумайте, по какому поводу вы к ней пришли ругаться.

Я зашла за кулису, выскочила из-за неё как ошпаренная, решительным шагом подошла к столу, стукнула по нему кулаком и возмущённо произнесла:

– Пётр Гурьянович!

– Стоп! Ещё раз. Перед вами женщина? Ну, так и обращайтесь к ней как к женщине!

Я вернулась за кулису, опять выскочила, опять стукнула по столу кулаком и возмущённо произнесла:

– Пётр Гурьянович!

– Всё, спасибо. Как ваша фамилия?

Так я стала студийкой. А Гульжанку не приняли.