Vita Vulgaris. Жизнь обыкновенная. Том 1

Этот комплимент, брошенный мимоходом в топку моей неразделённой любви, заставил её гореть ещё сильнее и ярче. Бьющие через край положительные эмоции преобразили меня настолько, что даже бабушка, которая, будучи вечно в своих домашних хлопотах, на меня внимания никогда не обращала, как-то заметила:

– Якась ты не така стала.

– Кака не така? – спросила я её по-украински, чего раньше никогда не делала.

– Ще хвылина – и взлетишь! – ответила бабушка, сопроводив слово «взлетишь» воздеванием обеих рук к небу.

Вернее, не к небу, а к низкому потолку нашей малогабаритки.

Моё окрылённое состояние бабушка подметила очень верно, но взлететь мне помешала Ляля, которая приехала на зимние каникулы из Ленинграда. Я взахлёб рассказала ей о нашей студии и притащила на очередное занятие. Ляля приняла активное участие в обсуждении этюдов, причём, будучи девушкой умной и наблюдательной, критиковала по делу. Например, Катя Весёлкина с Володей Фоминым показали очередной этюд на заезженную тему ссоры двух влюблённых на почве ревности.

Этюд этот Ляля назвала малоинтересным, на что Катя, слегка обидевшись, предложила Ляле сыграть его самой. Ляля, на удивление всех присутствующих, сразу же согласилась. Она села за стол, якобы читая книгу, а Володя, взбудораженный новостью о коварной измене, влетел в аудиторию разъярённым ревнивцем, готовым задушить неверную.

– Ты, ты… – задыхаясь, произнёс Володя, и, вытянув вперёд шею, стал наступать на Лялю, вращая безумными глазами.

– Давай пить чай, – предложила Ляля совершенно обыденным голосом.

Володя от неожиданности обмяк, и растерянно ответил:

– Давай.

Мы все, не сговариваясь, зааплодировали, а ВА пришёл в полный восторг:

– Вот это совсем другое дело! Неожиданный ход! – и посмотрел на Лялю своим беспроигрышно-неотразимым взором.

Ляля ответила ему ускользающим взглядом смущённой девушки, и её смуглые щёки слегка порозовели.

– Перекур десять минут, – возвестил ВА и, подойдя к Ляле, стал что-то тихо, почти шёпотом, ей говорить.

– Пом поку? – обратилась ко мне Ларка, что на нашем языке означало «пойдём, покурим».

– Пом, – упавшим голосом ответила я, и мы направились в туалет, где за этим запрещённым в институте занятием нас не могли застукать преподаватели.

Когда после занятия мы с Лялей вышли на улицу, она сказала мне:

– Пока, – и быстрым шагом направилась вовсе не к своему дому.