Vita Vulgaris. Жизнь обыкновенная. Том 1

Как-то, вскоре после отъезда Ляли, я случайно встретила её на улице и была приятно удивлена – Лидка выглядела совсем неплохо. Прежде всего, в глаза бросалась шевелюра великолепных густых волос, которые приобрели (скорее всего, в результате подкрашивания) цвет очень тёмной старой меди, благодаря чему её лицо, лишённое рельефов, уже не казалось таким невыразительным. Фигура Лидкина, как будто в стремлении компенсировать плоскость лица, приобрела заметно выдающиеся формы: бёдра стали крутыми, большая грудь высокой, ягодицы упругими.

– Лида! Классно выглядишь! – искренне восхитилась я.

Мы остановились поболтать, и я, естественно, рассказала ей о «Пузырьках». Лидка на мой рассказ прореагировала очень живо:

– Слушай, я можно мне в вашей студии заниматься?

– Не знаю. Приходи в пятницу, я тебя с Владимиром Александровичем познакомлю.

В пятницу я привела её в студию, но ВА сказал, что уже поздно, однако разрешил ей присутствовать в качестве зрителя.

Так она у нас и прижилась – не то зрителем, не то вольнослушателем, участвуя иногда в этюдах и обсуждениях предстоящей премьеры.

21. Премьера

Уже в конце мая мы должны были предстать перед взыскательной публикой нашего института с «Пузырьками», а у нас всё ещё не было Еврумяна, который появлялся только во втором акте. Все пять мальчиков были заняты в первом отделении пьесы – Еврумяна играть было некому. Когда стало ясно, что весь спектакль нам поставить не удастся, у ВА родилась гениальная мысль:

– Наше выступление мы построим в виде отчётного концерта.

Сначала покажем кухню актёрского мастерства: упражнения по ритмике и сцендвижению, затем беспредметные действия – это будет Милин «Подсолнух». Поработаем над лучшими вашими этюдами – время ещё есть. Покажем четыре-пять этюдов, а в конце первый акт «Пузырьков».

Его идея нам очень понравилась, и мы стали работать над концертом.

В день премьеры зал был набит под завязку.

На первых двух рядах восседала администрация факультета и преподаватели. Мы все были неестественно возбуждены, как будто ведро шампанского выпили, и ВА заметно волновался.

– Владимир Александрович, не волнуйтесь вы так. Всё будет хорошо, – попытался подбодрить его Володя Фомин.

– Дай-то бог, дай-то бог, – отвечал ВА, нервно теребя чёрный ус, и покусывая по очереди то верхнюю чувственную губу, то нижнюю тоже чувственную губу.