Акт направленной справедливости

– Кто ты, спаситель мой? – протягивая руки к Игнату Тимофеевичу, спросил у него Государь.

– Статский советник Пятровский, Ваше Императорское Величество!

– Отчего же только «статский»?! Быть тебе «действительным статским»! А ну-ка давай ко мне в карету, мигом! Сейчас едем во дворец, и там я подпишу Величайший указ!

И стал карабкаться Игнат Тимофеевич в карету, но уж больно высока она была! И вроде бы уже влез, но царь устал ждать и как крикнет:

– Уж больно ты нерасторопный, Пятровский! Хотел быть «вашим превосходительством»? Так хрен тебе! Будешь «вашим благородием» до конца жизни своей! Понял? Выходи из кареты, «ваше благородие»! – И засмеялся, как демон.

– За что же так, Ваше Императорское Величество?! Я же вам жизнь спас!

– Не спас, Пятровский, не спас… – как-то грустно проговорил государь. – Поэтому, «ваше благородие», выходите!«Ваше благородие», выходите!..

– Ваше благородие, выходите! Приехали уже. А я вижу, вы заснули… Устали, поди…

Извозчик стоял рядом с проснувшимся Пятровским, который ещё не совсем отошёл ото сна, часто моргал, протирал кулаками глаза и озирался по сторонам.

Игнат Тимофеевич, расстроенный то ли оттого, что его разбудил извозчик, то ли от нагоняя, устроенного ему покойником, устало вылез из саней, расплатился с «ванькой» и направился к себе в квартиру.

– Всё купил, Клавдия! – прокричал Пятровский, заходя в подъезд. – Зайди забери.

Клавдия Матвеевна подошла к корзине с едой, перебрала продукты, вздохнула и спросила:

– Что приготовить, ваше благородие?

– Давай солянку, только мяса совсем чуть-чуть.

Бывший титулярный советник зашёл за ширму и стал раздеваться.

– Да слышала… Только говорят это те, кто других способов продления не знает! – ехидно прыснула в кулак кухарка.

– Дура-баба! – совершенно не обидевшись на свою помощницу, ответил Пятровский. – Готовь давай. Да рюмку подай. Подмёрз я на улице, хересом греться буду.

По опыту он знал, что она, хоть и колкая в разговорах, но добрая и старательная. А уж как готовила – пальчики оближешь! Лет пять назад, когда Игнат Тимофеевич ещё надеялся восстановиться в службе, упрекал её:

– С твоими руками тебе в ресторане работать надо!

– Скажете тоже, ваше благородие! – краснея, отвечала Клавдия. – Меня и тут всё устраивает.

Минуло пять лет. Ничто не изменилось.