Акт направленной справедливости

Рубашка оказалась самой обычной, а вот брюки-галифе… Игнат Тимофеевич внимательно присмотрелся к швам на гульфике и наколеннике на правой ноге. Их явно зашивали заново, в нарушение мануфактурных стежков! Причём было видно сразу три узелка, не позволяющих нитям распускаться: штатные коричневые, потом тёмно-зелёные, а поверх них – чёрные. То есть сначала шов распороли, потом зашили тёмно-зелёными, потом опять распороли и, судя по ширине стежков, наскоро зашили чёрными нитками!

С волнением охотника Пятровский достал перочинный нож и аккуратно срезал чёрные нитки на обеих частях брюк.

В верхней части, в наколеннике, он обнаружил клочок бумаги, насквозь прошитой тёмно-зелёными нитками с трудно различимой без лупы записью. Статский советник уже понял, что этим способом скрывал что-то именно Вайхомов, а чёрными нитками наспех зашивали его убийцы, чтобы скрыть следы.

Найденный клочок он аккуратно уложил в портсигар. Сам он не курил, но использовал его для сохранения вещественных доказательств соответствующего размера.

А гульфик его удивил ещё больше. Всё бы вроде ничего, но на складке швов он увидел частицы ярко-жёлтого металла. Сомнений не было: это было золото.

Дальнейший, даже более тщательный осмотр рубашки и пальто не дал никаких дополнительных результатов. Стало понятно: преступники знали, где и что искать. Но если с золотом было всё более и менее ясно, то с письмом (так для себя назвал Игнат Тимофеевич клочок бумаги) оставалась загадка.

Зачем грабителям письмо?!

«И фамилия редкая, интересная – Вайхомов… С Кавказа, что ли?!»

День клонился к закату. Нужно было время, чтобы всё обдумать, и Пятровский, положив в маленький бумажный пакетик частицы найденного золота для последующего исследования, добавил его к письму в портсигар и отправился к себе. Утро вечера мудренее…

* * *

Проснулся бывший титулярный советник от лёгкого толкания своего кота. Рыжий, то ли замёрзнув, то ли с голода, то ли оттого, что ему нужно выйти на улицу, аккуратно лапкой толкал своего хозяина.

С годами Игнат Тимофеевич определил три причины такого поведения своего кота и каждый раз, когда с этим сталкивался, в упор смотрел на него и спрашивал:

– Гулять? Спасть? Есть?

На одном из этих слов кот облизывался, и тогда становилось понятно, что же он хочет на самом деле.

Так они и жили.

В этот раз кот намекнул на прогулку.