Жизнь гейши. Мемуары самой известной гейши в мире

Она неверно истолковала мой намек и благодушно поинтересовалась, хочу ли я, чтобы она отвела меня в туалет. Я кивнула, слезла с коленей отца и взяла ее за руку. Когда мы добрались до цели, я сказала:

– Вот, – и промаршировала обратно в приемную.

Госпожа Оима вернулась через минуту.

– Спасибо, что ты ко мне так внимательна, – похвалила меня она.

– Уходите домой, – ответила я.

– Да, мне пора. Господин Танака, я откланиваюсь. По-моему, сегодня мы с вами значительно продвинулись.

И с этими словами она ушла.

В родительском доме я прожила совсем недолго, но за это короткое время мама и папа преподали мне уроки, которые служили мне верой и правдой всю жизнь. Отец делал все возможное, чтобы научить меня независимости и ответственности. А еще привил мне чувство собственного достоинства.

У него были две любимые пословицы. Первая – о самурае, требования к которому намного выше, чем к обычным людям. Настоящий самурай всегда должен сохранять лицо, поэтому, даже умирая от голода, он все равно будет делать вид, что еды у него в изобилии.

Папа употреблял эту пословицу еще и в том смысле, что самурай никогда не выказывает слабости перед лицом обстоятельств. Другая его присказка – «hokori o motsu». «Береги честь». Живи достойно, несмотря на все превратности судьбы. Эти фразы он повторял так часто и с такой убежденностью, что мы принимали их как прописную истину.

Я была странным ребенком. По словам родителей, я почти никогда не плакала, даже в младенчестве. Они даже волновались: вдруг у меня плохо со слухом или я отстаю в развитии? Чтобы проверить это, папа иногда громко говорил мне разные слова прямо на ухо или специально будил, когда я крепко спала.

Я выглядела испуганной, но по-прежнему не плакала.

Когда я немного подросла, родители поняли, что никаких отклонений у меня нет. Я часто витала в облаках, хотела знать названия всех цветов, птиц, гор и рек. Но при этом не желала, чтобы другие люди все испортили и открыли мне их имена. Считала, что если буду достаточно долго смотреть на какую-нибудь вещь, то она сама со мной заговорит.

Я до сих пор в это верю.

Однажды мы с мамой любовались белыми и персиковыми космеями, которые цвели на дальнем берегу пруда. Я спросила:

– Как зовут этот цветок?

– Космея, – ответила мама.

– Ммм, космея. А вот этот маленький?

– Это тоже космея, – повторила мама.

– Как это? Разве у двух разных цветов может быть одно и то же имя?

Мама выглядела озадаченной.