Жизнь гейши. Мемуары самой известной гейши в мире

Я сказала, что она не может так поступить.

Тетушка Оима терпеливо объяснила, что Старую Злюку тоже зовут Масако, и, если у нас с ней будет одно и то же имя, возникнет путаница. Я все равно не соглашалась. Но она меня не слушала.

Тетушка Оима начала называть меня Минэко и настаивала, чтобы и другие ко мне обращались так же. Я не откликалась. Если кто-то называл меня Минэко, я либо делала вид, что не слышу, либо разворачивалась на пятках и мчалась в кладовку. Сдаваться мне решительно не хотелось.

Наконец тетушка Оима послала за моим отцом.

Он как мог старался меня вразумить:

– Если ты хочешь, я заберу тебя домой, Масако. Ты не должна это терпеть. Или ты можешь представлять, что, когда они говорят «Минэко», они как будто зовут тебя «Масако». Хотя, наверное, это будет не слишком приятно. Так что, может, тебе и правда лучше вернуться со мной.

Старая Злюка вставила свои пять копеек:

– Мне вот ни капли не хочется тебя удочерять, уж поверь. Но раз тетушка Оима сделала тебя преемницей, то у меня нет выбора.

– Что она такое говорит, папа? Когда это меня удочерили? Я ведь не их дочь, правда? Я ведь твоя?

Тогда я еще не знала, что атотори обязательно удочеряют.

– Ну конечно ты моя, Масако. Ты по-прежнему моя малышка. Твоя фамилия, как и прежде, Танака, а не Ивасаки.

Он попытался меня успокоить, а потом повернулся к тетушке Оиме:

– Знаете, я думаю, лучше будет, если я ненадолго заберу ее домой.

Но тетушка Оима всполошилась:

– Погодите минуту, господин Танака! Пожалуйста, не уходите.

Я вас умоляю! Вы знаете, как я ее обожаю. Пожалуйста, не забирайте ее. Она так для меня важна. Только подумайте, что вы делаете. И попробуйте объяснить важность ситуации Масако. Уверена, она вас послушает. Пожалуйста, господин Танака. Пожалуйста!

Но папа был непоколебим.

– Извините, тетушка Оима. Эта девочка сама принимает решения. Я не буду заставлять ее делать то, что она не хочет. Знаю, что мы можем упустить большие возможности, но моя задача обеспечить ее счастье. Возможно, нам не стоит так торопиться.

Я хочу еще раз все обдумать.

Тогда я единственный раз засомневалась в своем решении. Но сказанные отцом слова пробудили во мне чувство вины. «Ну вот опять, – подумала я. – Я опять думаю только о себе. У семьи снова начнутся проблемы, и все из-за меня».

Папа встал, собираясь уйти.

– Ничего, папа, это я так. Все хорошо. Пусть называют меня Минэко. Правда. Мне все равно. Я останусь здесь.

– Масако, тебе необязательно так говорить.