В поисках тайн

Ведь чтобы зажечь их все понадобиться немало времени. Но за всем следили с точностью и не нарушали распорядок времени. По улице ребята двигались не спеша, увлечённые разговором. Городской шум и суета стихла, укрывая город дремавшей тишиной. Рыночная площадь опустела. А ее шум и гам торговцев и живности вместе с ними разошелся по домам. Горожане, кто закончил свои рабочие дела закрывал магазинчики, и уходили по таким же улицам в свои дома. Когда они добрались до ворот, у костра ожидало несколько дежурных, тихо наблюдавших за плавными движениями огня.

Отдав команду зевакам открывать ворота, Горн проводил подругу чуть дальше за пределы города.

– Может тебя проводить, а то, как-то тебе ещё через лес идти? – засмущавшись, Горн потёр затылок.

– Нет, спасибо, я смогу добраться сама. Спасибо за беспокойство, – оценив заботу ей неловко было это говорить.

Понимающе кивнув и напоследок взглянув на девушку, Горн приобнял ее. В объятье чувствовалась забота, и доверие, но Лума проигнорировала это чувство. Она ясно видела, что Горн не раз тепло смотрел в ее сторону, но старалась подавать виду, что этого не замечает.

Ведь помимо нее он также робко дышит в сторону Элен. И она не хотела становиться между ними препятствием. Тем более, что с ней, ни к чему хорошему не приведет. Закончив прощаться, девушка двинулась по тропинке домой. Проходя мимо будки сторожа, Лума решила убедиться, выполнила ли задание охрана. Заметив, как оттуда выглянул шлем одно из стражников, доказательств ей больше не понадобилось. Горн, провожал ее взглядом, пока та не скрылась за поворотом в листве. Вернулся за ворота.

Быстро добравшись до дома уже под конец стемнело. Поднимаясь на крыльцо, она заметила, что свет в окнах ещё горит. Осторожно приоткрыв дверь, заглянула внутрь. В зале застала Эундора за столом.

– Молодец, пришла раньше, а не как в прошлый раз, – обратил внимание на Луму.

Видимо ещё помнит, как она с подругой в последний раз, когда ее отпустили на карнавал, вернулась очень поздно, за что Эундор наградил ее парой блестящих отжиманий и вскапывании огорода.

Тяжёлый труд всегда выдавался за непослушание и самовольство. Но это только укрепляло волю девушки. Пройдя в комнату и поставив корзину на стол, девушка заметила расстроенный и уставший вид опекуна.

– Что-то случилось? – наклоняясь к нему, чтобы уловить взгляд.

– Помнишь свёрток, что мне принёс служивый? – направив свой взгляд на взволнованную девушку.

– Помню, конечно, помню. Он ещё в ленту был завернут.