Нострадамус. Предсказания

Мысли Руссо были с удовольствием подхвачены французским революционером Максимилианом Робеспьером[17 - Максимилиан Робеспьер – один из наиболее известных и влиятельных политических деятелей Великой французской революции. Избранный депутатом от третьего сословия в Генеральные штаты в 1789 году, он вскоре стал одним из ведущих деятелей демократов в Учредительном собрании, выступая за отмену рабства, смертной казни, а также за всеобщее избирательное право.

], впоследствии вошедшим в мировую историю в качестве одного из вождей французского восстания и очень неоднозначной личности.

Родившийся на севере Франции, Робеспьер рано лишился матери – она умерла, когда Максимилиану не было еще и шести лет. Отец его – повеса и игрок – оказался в долговом плену и не нашел лучшего выхода, чем сбежать за границу, оставив на попечение родственников троих малолетних детей. В юности Робеспьера прозвали Римлянином – за стальной характер.

Получив образование в Сорбонне и став юристом, Максимилиан добился немалых успехов на законодательно-правовом поприще, вошел в коллегию адвокатов Франции, а затем занялся политикой. Он стал одним из тех, кто горячо поддерживал казнь короля Людовика XVI.

Робеспьеру было чуть за тридцать, когда он стал лидером Якобинского клуба и все газеты Франции начали печатать выдержки из речей молодого политика.

Если прежде два политических течения Франции, такие как жирондисты[18 - Термин «жирондисты» используется для описания слабо сплоченной группы французских депутатов, которые боролись с монтаньярами за контроль над Национальным собранием.] и якобинцы, находили общий язык, то вскоре их прежде цивилизованное взаимодействие сошло на нет. После убийства друга и соратника Робеспьера Жана-Поля Марата[19 - Жан-Поль Марат – врач, радикальный журналист, один из лидеров якобинцев.

] Максимилиан и его однопартийцы устроили переворот, отстранив некогда бывших соратников от власти.

Недаром века спустя историки назовут Робеспьера спорной фигурой. О прежде гуманном и патриотичном революционере заговорят как о тиране и убийце, то, что прежде увидели в нем как жажду справедливости, теперь будут считать заносчивостью и ущемленным самолюбием.