В долинах и на высях Болгарии. Воспоминания командира 30-го Донского полка

Тут-то мы впервые познакомились близко с офицерами Кубанского полка, которые позвали меня к себе обедать. Подхожу к их бивуаку и слышу великолепный хор песенников, с большим барабаном, и два офицера стоят в кружке; оказалось, что потому-то и стройно поют, что эти офицеры сами запевают и управляют хором. «Иди сюда обедать!» – слышу раздающийся из палатки голос командира Кубанского полка Кухаренко, известного по своей кавказской боевой службе. Чистый хохол и говорит на своем родном наречии: милая личность.

«Що ж, гарно мои спивають?» Я похвалил, потому что нельзя не похвалить, – они хорошо пели. Занялись разговором; каждый рассказывал вчерашние случаи при переправе. Вдруг, слышим трубач трубит «слушай» и «сбор». Не хотелось уходить от хорошей компании; но сегодня я дежурный, а, следовательно, мне нужно быть первому готовым. Пока дошел я до своего бивуака, мой слуга, хохол Карпо, держал уже бурого Турчина; тут я еще в первый раз садился на него; конь оказался очень кроткий и весьма сильный. Вот и начальник отряда едет со штабом; поздоровавшись с полками, он поехал вперед, за ним пошли наши казаки, так как на сей день была очередь нашему полку идти в авангарде. Здесь уже другие места. Мы шли по какой-то волнистой местности; с левой стороны долина Прута, а даль синяя, синяя. По неизвестной местности, без проводника, мы сбились с дороги, но сейчас же казаки, посланные к румынским поселянам, работавшим близ дороги, узнали куда повернула наша дорога. Вот уже и сумерки, а ночлега нашего все нет и нет. Я, как дежурный по отряду, поскакал с казаком вперед разведать на этот счет что-нибудь определенное. Темная, серая весенняя ночь в безмолвной местности; только раздается топот копыт наших двух коней. Турчин заводил ушами и заржал. «Кто идет?» окликнули нас – «Казаки» – был наш ответ. «А кто спрашивает?» – «Казаки» – «Вы что здесь делаете?» Они, вероятно, узнали меня по голосу. «Мы, значится, ваше высокоблагородие, квартирьеры, и нас послал их благородие на дороге стоять, чтобы отряд не прошел. Деревня в стороне и до нее еще две версты». Пока я с ними говорил, подошел и отряд. Генерал Скобелев спрашивает, где бивуак. «Еще две версты в сторону», – поспешил я его успокоить. Старик махнул на своего коня-кабардинца и поехал за мной; но видно было, что он очень устал, да и было от чего: если не считать привала, мы в этот день сделали 65 верст.