Тайна семи звезд

Именно поэтому он может сегодня лежать на койке дольше обычного.

Часов в камере не было, дневной свет в нее не проникал, а электрическая лампочка горела непрерывно. Определить время суток можно только по редким посещениям камеры охранником. Но сейчас никто не приходит. По ощущению уже намного позже шести утра.

Он встал, умылся из стоявшей на столе кружки с водой, сделал несколько глотков. Прочитал по памяти утренние молитвы. Потом снова лег на койку. Спина все еще ныла от побоев, а голова болела от спертого воздуха тюремной камеры и от запаха из канализационного люка.

* * *

Ему вспомнилось огромное пшеничное поле, по которому он, совсем еще ребенок, шел рядом с отцом. Золотые колосья были выше его роста, и ему приходилось раздвигать их руками. А над головой – голубое небо с белыми облаками и яркое солнце, такое же золотое, как пшеничные колосья.

Вот они оба подходят к родной деревне. Там было тридцать дворов и церковь в честь святого Георгия Победоносца, где отец служил псаломщиком.

На большие праздники все население сходилось в храм, а на летнего Георгия съезжались и из окрестных деревень. Если же случалось совершать службы по будням, народу было мало, а иной раз вообще никого. Тогда в храме находились только старенький батюшка, псаломщик на клиросе и маленький Костя – то рядом с отцом, то в алтаре возле батюшки.

Он любил церковную службу. Мечтал стать псаломщиком, как папа. С любопытством рассматривал славянские книги. Когда стал постарше, научился по ним читать.

В семье с четырьмя детьми Костя был младшим. Жили возле церкви, в зеленом деревянном доме с белыми наличниками и геранью на окнах. Все дети спали в одной комнате возле большой русской печи, а один мог спать прямо на ней. Нередко верхнее место отдавали младшему. Спалось на печи особенно сладко. Все тело прогревалось за ночь, и вставать утром не хотелось.

Вспомнилось венчание в храме родного села. Ему двадцать два года. Он уже окончил семинарию, сменил отца в должности псаломщика и преподает в школе.

Ей девятнадцать, она внучка священника, выпускница епархиального училища. Они знали друг друга с детства.

Все венчание она проплакала. Он потом спрашивал ее, почему.

– Костенька, недолго нам вместе быть, – отвечала она, и слезы катились по ее бледным щекам.

Все-таки Бог дал им прожить вместе почти шесть лет. Умерла она при родах, оставив на его руках младенца – хрупкую недоношенную девочку. К тому времени он уже служил священником.