Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов

Тянь-Шань, Тракт Ош-Хорог, перевал Чон-Ашу (3982м). Стоят: Л. Вышинский, Т. Воскресенская, В. Закс, А. Шмелёв, С. Яковлев, В. Кравчук, В. Зайко, солдат-пограничник, сидят: С. Бирюков, Т. Бычкова, Н. Белёнова

Посещение же здания на Лубянке запомнилось примечательной встречей: в день окончательного определения маршрута в коридоре здания сопровождающий нас с Володей Саломыковым майор Виноградов лёгким кивком головы обратил наше внимание на проходящего мимо человека. И чуть позже сообщил: «Абель».

Незадолго до этого в газете «Правда» была статья о советском разведчике Рудольфе Абеле, которого после провала в результате предательства обменяли в 1962 году на сбитого американского пилота Пауэрса.

Соприкосновение с почти потусторонним миром в памяти осталось надолго. Значительно позже стало известно, что Рудольф Иванович Абель – советский разведчик времён Отечественной войны. А при аресте разведчик Вильям Генрихович Фишер назвался именем своего покойного друга.

Поход начался перелётом во Фрунзе – столицу Киргизии (сейчас это Бишкек), затем на самолёте поменьше (Ил-14) – в Ош.

В Оше шикарный восточный базар: яркие краски национальных костюмов, арбузы, дыни, фрукты, глаза разбегаются, всё хочется попробовать. Но такие неосторожные «пробы» могли быть чреваты неожиданностями.

1965.07. Базар в Оше. Среди арбузов. Справа – Фрунзе, в чайхане

Александр Шмелёв:

«Допробовались: белые шарики, похожие на кондитерские изделия, оказались с начинкой из жгучего перца».

Далее опять тракт Ош – Хорог, но только теперь со стороны Оша. Концерты у пограничников проходят на разной высоте над уровнем моря: сегодня – 1500 м, завтра – 2500 м, потом – 1000 м, 3000 м и т. д. Привыкнуть не удаётся.

Есть на что посмотреть: встречаются водопады, очень красивы тянь-шаньские ели (узнаваемы – потом по ним сразу можно сказать, фотографию каких горных дорог держишь в руках). Внизу тепло, высоко в горах может засыпать снегом, а потому возим с собой выданные нам полушубки.

На перевале Чон-Ашу (3982 м), к которому долго подбирались по серпантину, лежит снег.

Крохи свободного времени отдаются репетициям (в Москве его совсем не было). Появившимися новыми номерами сначала радуем друг друга. До сих пор упоминание о фильме «Родная кровь» у меня вызывает в памяти мелодию мексиканского танца, которую тихонько подготовил и неожиданно исполнил наш оркестр.