С чего все начиналось

В сенях что-то грохнуло, послышались шаги и голоса. Дверь со скрипом отварилась. В дом вошли полицейские во главе с капитаном. Видя действие, нарушающее закон, капитан решил его предотвратить. Лишь шагнув к душегубу, полицейский задел комод, и хрустальный шар, упав на пол, разлетелся на тысячи мелких кусочков. Тело Антона накрыло покойницу, он зарыдал, но не от содеянного, а от разрушенного его инструмента, капитаном.

– Как же я буду работать теперь? – Повторял он. – Вы знаете, какой дорогой нынче хрусталь?

Троица в форме МВД, недоумевающее смотрели на то, как безумие брало верх, над молодым, но уже ослабшим сознанием.

Они приехали на подозрение о мошенничестве, а застали убийство.

Когда Николаева Антона Валерьевича выводили во двор, он увидел, что сумерки лишь зачинали в просторах, как давеча, когда духи к нему только начинали приходить. Но, все же, экстрасенс был рад, что более не будет его в этом доме.

Так Агафуры[21 - Агафуровские дачи – так в простонародье называют псих-диспансер г.

Екатеринбург (8 км. Сибирский тракт).] пополнились еще одним пациентом.

Посвящается Александру Овчинникову (Январь, 1998 год).

Жизни вопреки

Ты мать моя, родная Русь,

Перед тобой лишь, встану на колени.

Я только за тебя молюсь,

Чтобы ушли невзгоды все, и беды!

(А. П. Колясников, Май 1998 год).

Леонид открыл глаза.

Голова шла кругом, уши заложило. Горечь подобралась к горлу.

Осколки мокрой земли, поднятые взрывами гранат, падали на лицо.

Небо затянуло тучами. Дождь вымочил одежду, но лишь треск под каской обращал на себя внимание.

Слух снова напомнил о себе. Казалось, что вокруг нет ничего, кроме грохота, скрежета траков и звонких хлопков винтовок.

Вблизи, прямо над лицом, пролетели самолеты, с красными звездами на крыльях. Земля задрожала, с оглушительным криком в себя – это бомбы достигли цели.

– С тобой все в порядке? – Хриплым голосом поинтересовался мужичек в фуфайке.

Он был похож на Женьку, но постаревшего и уже с серебром в волосах.

– Евгеша, ты?

Мужичек с темным израненным лицом, улыбнулся.

– Ну, значит пришел в себя. Давай, подымайся. – Протянул руку состарившийся друг. – Надо добить гада, а потом разговоры.

– Ты так постарел, – не унимался Леонид, поднимаясь на ноги.

– А ты что, помолодел? Шестой десяток, а ведешь себя, как мальчишка.