С чего все начиналось

 – Нет, дерешься ты конечно хорошо, но пить совсем не умеешь. Это же «первачок», в нем не меньше семидесяти градусов.

Пили не спеша, в основном чай. Хотели включить радио, но там говорили о неких преступниках, которым, по просьбе комсомола, ужесточили статью до расстрела, за валютные махинации. После, сразу же выключили. Семен достал из шкафа, укутанную в простыню, гармонь и, развернув инструмент, заиграл старую песню «Ой мороз, мороз». Он говорил, что им здесь, так не хватает снега.

«Вечное солнце» непривычно для их организма.

Время было после обеда. На веселье и смех от анекдотов, или на пение прекрасного хора, вошел круглолицый розовощекий мужчина. На вид, мужчине было не больше пятидесяти лет.

– Здравствуйте Алексей Петрович! – Поздоровались братья в один голос, в то время как Илья почтительно встал, Семен прятал бутыль за тумбочкой, от того, что виден дом был, для гостя, наполовину, вторую же он терял за громоздким шкафом, будто имевшим надобность перегородки от прихожей.

– Не прячь, – будто сквозь «стену» подглядел «круглолицый» – пробку то, на столе оставил. И вам здравствуйте! Я смотрю, – он присел на табурет, рядом с Виктором и пожал всем руки – к нам новые люди приехали. Почему не ко мне, а сразу на поселение, и кто распорядился? Отчего мне не известно?

Человек, с множеством вопросов, оказался председателем колхоза Октябрьский, Рябушкин Алексей Петрович.

Братья, кое-как, объяснили ему, мол, Виктор знакомый еще с Тюмени, а сейчас военный человек, получив задание из Москвы, был проездом в «наших местах», вот и решил увидеться со старинными друзьями.

То, что Виктор военный, выдавала тельняшка.

– А где служили? – Спросил председатель, прищурившись.

– Морская пехота, в Новороссийске.

– Но вы же говорили, что из Москвы? – Не поверил круглолицый.

– Так, я сейчас на другой службе. – Усмехнулся капитан.

 – Извините, разглашению не подлежит. Понимаете? – Загадочно произнес он, чем смутил председателя, прожившего уже полвека и, явно, прошедшего войну. – А Новороссийск, остался в армейском прошлом.

Рябушкин, хоть и не любил когда выпивали, но как полагается, для начала пожурил молодежь, а после, взяв бутыль, собственноручно разлил по стаканам самогон.

– С таким человеком и я не прочь… – Вознес он стакан. Все выпили.