Выше только любовь

Как он посмел злиться на нее, когда сам решил единолично изменить правила?! Элизабет никогда не думала о нем в таком ключе и даже не подозревала, что его чувства к ней изменились. Ради всего святого, перед их разлукой ей было всего шестнадцать лет. В этом возрасте человека вряд ли можно называть сообразительным.

Надо признать, что и в двадцать лет она не стала проницательнее, но все равно смогла бы отреагировать на признание Томми чуть тактичнее, ведь он был так невыносимо горд. К тому же Элизабет знала, каким обидчивым он может быть при упоминании о положении его отца в их замке.

Однако признание Томми настолько ее ошеломило, что слова вырвались сами собой.

А чего он ожидал? Он предлагал невозможное, ни при каких условиях неосуществимое. Брак Элизабет должен помочь упрочить могущество ее клана и повысить его престиж.

Элизабет никогда не задумывалась о социальном статусе Тома, но он заставил ее признать, насколько огромна разделявшая их пропасть. Дочери могущественных представителей знати не выходят замуж за сыновей кузнецов.

Ни в Шотландии, ни в любой другой стране христианского мира. Только крестьяне считали важными такие понятия, как «желание» и «любовь». Но, к счастью, Элизабет сдержалась и не произнесла этого вслух. Оставалось лишь догадываться, как бы Том отреагировал на такое не слишком деликатное замечание. Конечно же, любовь желательна и в благородных браках, но она должна расцвести в них, а не быть их основой.

Элизабет поджала губы.

Она все еще сердилась на Тома за то, как он с ней разговаривал и как легко ушел, даже не оглянувшись. Вот вам и дружба, и любовь.

И все же Элизабет ужасно тяготило то, как закончились их отношения. Между ними словно осталась какая-то недосказанность, незавершенность. Возможно, именно этим объяснялось беспокойство, от которого Элизабет никак не могла избавиться. Она хотела увидеть Тома. Лишь для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Потому что мысль о том, что он ее ненавидит, была просто невыносима.

Прогнав прочь воспоминания о бывшем друге, Элизабет сосредоточилась на насущном.

– Хочешь сказать, упрямство Дугласов исчезает после шестнадцати лет? Скажи об этом моему брату Джейми, по-прежнему полагающему, будто он знает все на свете. – Девушка покачала головой. – Должна признать, я понимаю раздражение Арчи. На его месте я бы тоже сгорала от желания вырваться отсюда.

Арчи хотел воевать, но Джейми не разрешал.