Проклятые короли: Железный король. Узница Шато-Гайара. Яд и корона

Ибо Гуччо так вошел в роль защитника семейства де Крессе, до того вошел в их интересы, что уже говорил теперь «мы», отождествляя себя с ними.

Этого прево уже не мог стерпеть, он чуть было не задохнулся от гнева, но Гуччо быстро его успокоил.

– Может быть, я ослышался, – язвительно произнес он, – может быть, меня обманул слух, но, если я не ошибаюсь, вы сами сказали, что уже получили за прошедшее время триста ливров?

Братья де Крессе подтвердили правильность его слов.

– Итак, мессир прево, пожалуйте сюда полтораста ливров, – продолжал Гуччо, протягивая руку.

Толстяк Портфрюи яростно защищался. Что заплачено, то заплачено. Надо сначала проверить находящиеся у него счета. К тому же и суммы такой у него при себе нет. Он еще вернется сюда.

– Будет несравненно лучше, если при вас окажется требуемая сумма. Неужели за сегодняшний день вы не собрали хоть небольшой дани, а?.. Досмотрщики мессира де Мариньи быстры на расправу, – торжественно заявил Гуччо, – и для вас куда выгоднее покончить с этим делом незамедлительно.

Прево стоял в нерешительности. Кликнуть на подмогу приставов? Но молодой человек, видно, не в меру горяч и к тому же вооружен. Да тут еще торчат два брата де Крессе, а их заморышами никак не назовешь, да и рогатины, с которыми они ходят на медведя, совсем рядом, на сундуке. И уж конечно, вступятся крепостные – будут господ защищать. Скверная история, лучше в нее не ввязываться, особенно когда все время бубнят у тебя над ухом о мессире Мариньи.

Поэтому прево счел за благо сдаться и, вытащив из-под полы кафтана тяжелый кошелек, отсчитал на крышке сундука незаконно взятый излишек. Только после этого Гуччо отпустил домой несчастного прево.

– Вы еще услышите о нас, мессир Портфрюи! – крикнул ему вслед Гуччо.

И затем он снова вернулся в залу, громко хохоча и открывая в смехе свои красивые, белые, тесно посаженные зубы.

Семейство де Крессе окружило незнакомца, мать и сыновья, не помня себя от радости, наперебой благословляли своего спасителя.

А прекрасная Мари в неудержимом порыве схватила руку юноши и поднесла ее к губам, но тут же сама испугалась своего предерзостного поступка.

Гуччо уже вошел в новую роль, он искренно восхищался самим собой. Он вел себя совсем так, как полагалось рыцарю, тому рыцарю, которого юноша взял себе за идеал: вот он, странствующий рыцарь, является в заброшенный замок, чтобы спасти молодую девушку от беды, защитить от злых людей вдову и сироток.