Проклятые короли: Железный король. Узница Шато-Гайара. Яд и корона

– Я приехала сюда потому, что мои братья взяли себе в жены развратниц, потому, что мне это стало известно и что, когда дело идет о защите нашей чести, я столь же непреклонна, как и вы, отец.

Филипп Красивый вздохнул.

– Я знаю, вы недолюбливаете ваших невесток. Но причина вашей неприязни, отдаляющая вас от них…

– Меня отдаляет от них то, что отдаляет всякую порядочную женщину от публичной девки! – холодно произнесла Изабелла. – Позвольте, отец, сказать вам правду, которую от вас скрывали. Выслушайте меня, ибо я утверждаю это не голословно.

Знаете ли вы молодого мессира Готье д’Онэ?

– Есть два брата д’Онэ, я их часто путаю. Их отец проделал со мной фландрскую кампанию. А этот Готье, о котором вы говорите, женат, если не ошибаюсь, на Агнессе де Монморанси и состоит при моем сыне в качестве конюшего…

– Он состоит также при вашей невестке Бланке, правда в несколько иной роли. А его младший брат Филипп, который живет во дворце моего дяди Валуа…

– Знаю, знаю, – перебил король.

Глубокая складка пересекла его лоб – это было так удивительно, что Изабелла даже замолчала.

– Так вот, – продолжала она, – младший состоит при Маргарите, которую вы прочите в королевы Франции. Что касается Жанны, то никто не может назвать имени ее любовника, но, конечно, лишь потому, что она более умело, чем те, прячет концы в воду. Однако известно, что она поощряет забавы своей сестры и своей невестки, покровительствует их свиданиям с кавалерами, происходящим в Нельской башне, – словом, отлично справляется с тем ремеслом, которое имеет вполне определенное название… И знайте, что об этом говорит весь двор и только вам ничего не известно.

Филипп Красивый предостерегающим жестом поднял руку:

– А доказательства, Изабелла?

Тогда Изабелла поведала отцу историю с золотыми кошелями.

– Можете полюбоваться ими на братьях д’Онэ. Я видела их собственными глазами по пути сюда. Это все, что я собиралась вам сообщить.

Филипп Красивый взглянул на дочь. Ему показалось, что она на его глазах вдруг изменилась, изменилась ее душа, даже лицо и то изменилось.

Она выносила обвинительный приговор не колеблясь, без женской слабости, и сидела перед ним в кресле выпрямившись, плотно сжав губы; глаза ее холодно блестели, но в глубине их горела несгибаемая воля. И говорила она не из низменных мотивов, не из ревности, а побуждаемая справедливостью. Она была его дочь – дочь, достойная своего отца.

Король молча поднялся с места.