Дом 2. Продолжение

В голове не укладывалось, всегда веселая и смеющаяся Лия, сейчас сидела и тихо плакала. Подошел и присел на корточки перед ней.

– Что случилось дочка? Кто тебя обидел? – тихо спросил я.

Реакции не последовало. Девушка смотрела в одну точку и тихо плакала. Я взял ее руку в свои и стал потихоньку гладить, шепча как своей дочке, простые и как можно более ласковые слова. Вдруг взгляд девушки обрел осмысленность, она резко вскочила и обняла меня, от неожиданности я чуть не упал. Но то что я услышал пошатнуло меня не меньше.

– Я очень, очень, хочу домой! Хочу к маме и папе! – слова были произнесены по-русски. От неожиданности, я не знал, что сказать. А девушка все тихо плакала, уткнувшись мне в плечо. Тогда я произнес, гладя ее по голове.

– Не плачь дочка. Все будет хорошо! Я обещаю! Я отвезу вас домой! Верь мне!

– Честно? – спросила Лия с глазами полными слез и надежды.

– Слово капитана! – ответил я как можно тверже. Говорили мы на родном языке и от этого становилось хорошо. Ведь теперь рядом со мной свои, а это дорого стоит.

Хоть они мне не родные, но здесь в содружестве, я смотрел на Лию как на дочку, и наверно где-то в глубине души, я принял ее и брата как своих детей. Теперь мне есть о ком заботиться, а это очень важно, по крайней мере для меня.

Лия улыбнулась, немного еще всхлипывая, она произнесла.

– А меня Наташа зовут, а брата Миша, фамилия наша Соловьевы. Я все вспомнила. Мы на Украине, в Крыму с родителями отдыхали, и мы с Мишкой решили в чужой сад за абрикосами слазить.

Вот и слазили. Сами мы из Питера, и свежих фруктов хотелось, только не купленных, а сорванных своими руками. Бедные мама и папа! – и слезы снова потекли по щекам.

– Ну, а меня зовут Тимофей Сергеевич Рузаев. Я из Новосибирска, и у меня тоже дома осталась семья, я тоже очень скучаю по ним, особенно по внучке. – произнес я.

Дальше мы сидели и говорили, я показывал фото со своего смартфона, Наташа смотрела на эти фото с такой жадностью во взгляде, словно я предоставил ей возможность связаться с родителями.

Она рассказала, что помнила про рабство. Слава Богу им не пришлось вкусить всех его прелестей. Их только купили, а вот покупателями оказались Аграфы, как сказала Наташа, это был какой-то профессор. Покупал он исключительно подростков, вот после этого им память и откорректировали. Наговорившись и наплакавшись, мы всё-таки решили идти поспать.

– А как Миша? Он вспомнил? – решил уточнить я.

– Нет, по-моему.