Смерть пахнет сандалом

Ерунда все это, у меня вообще никогда не было падучей, откуда ей было взяться? Ясно, что от испуга перед змеей я шаг за шагом отступал и ударился затылком о дверной переплет, где как раз был вбит здоровенный гвоздь. Вот гвоздем мне и пробило голову, и я сразу потерял сознание.

Я услышал, как откуда-то издалека женский голос зовет меня:

– Сяоцзя… Сяоцзя…

Не знаю, чей это был голос: матери или жены. Голова раскалывалась от боли. Я хотел открыть глаза, но веки были будто приклеены, и не разлепишь.

До меня донесся какой-то неясный аромат, следом за которым я ощутил запах гнилой травы, а потом и знакомую вонь свинарника. Голос настойчиво звал:

– Сяоцзя, Сяоцзя…

Внезапно прохладой пахнуло мне прямо в лицо, и в голове вдруг просветлело.

Я открыл глаза, и первое, что я увидел, было пляшущее разноцветное пятно, похожее на радугу в небе. Потом я увидел слепящий солнечный свет и лицо размером с обжаренную в масле рисовую булочку, почти прилипшее к моей собственной физиономии.

Это было лицо жены. Я услышал ее голос:

– Сяоцзя, ты напугал меня до смерти! – Я почувствовал ее руки, влажные от пота. Она тянула изо всех сил и с трудом поставила меня на ноги.

Повертев головой в разные стороны, я спросил:

– Где я?

– Где ты еще можешь быть, глупый, дома, – ответила она.

Дома? Я болезненно нахмурился, и все вдруг вспомнилось. Правитель Небесный, не надо мне этого вашего тигриного волоска, не надо. Я захотел первым делом бросить его в огонь.

С презрительным смешком жена прижалась ртом к моему уху и проговорила шепотом:

– Болван, ты считаешь, что это все был тигриный волосок? Это всего лишь волосок с моего тела!

Я покачал головой:

– Голова болит, страшно болит. Неправда, неправда, где у тебя на теле могут быть такие волоски? Пускай волосок с твоего тела, но я с его помощью все же увидел твой истинный облик. А без него – и первоначальное обличье отца.

– Ну и скажи, в образе чего ты меня увидел? – полюбопытствовала она.

Я оглядел ее большое, нежное белое лицо, ее руки и ноги, посмотрел на сидящего в кресле отца, который был вовсе не отцом, а барсом. В самом деле, будто бы только от долгого сна пробудился.

– Наверно, я спал, вот мне и приснилось, что ты – змея, а отец – черный барс.

Жена странно усмехнулась:

– А может, я на самом деле змея? Змея я и есть! – Ее лицо вдруг вытянулось, глаза стали зелеными.