Донские казачьи атаманы. Исторические очерки-биографии (1550– 1920)

Султан в грамоте крымскому хану Девлет-Гирею I зло выговаривал своему вассалу, что это он своими непродуманными действиями «меж казаков и Азова великую кровь учинил… а ведь Азов с казаками, и казаки с Азовом жили, и … у них все было мирно»[42 - Сухоруков В. Историческое описание… // Дон. 1988. № 7. С. 143.]. Хан оправдывался тем, что он защищал от казаков свои земли, «свой юрт». Мурад III грубо заметил Девлет-Гирею: «А мне… твой Крымский юрт не стоит одного азовского человека»[43 - Российский государственный архив древних актов (РГАДА).

Ф. 123. Кн. 14. Л. 265–265 об.].

Во главе 3-тысячного отряда казаков Черкашенин участвовал на стороне царя Ивана Грозного в Ливонской войне 1558–1583 годов, «показывая чудеса храбрости», что отметил Н. М. Карамзин в пятой главе восьмого тома своей «Истории государства Российского». По данным Пискаревского летописца в 1581 году знаменитый атаман деятельно участвовал в обороне Пскова от превосходящих сил польского короля Стефана Батория. Несмотря на то что «заговоры были от него ядром многие», Черкашенин погиб на стенах этого древнего русского города[44 - Повесть о прихождении Стефана Батория под град Псков.

М.-Л., 1952. С. 111. По другим данным, М. Черкашенин погиб в бою под Старой Рязанью, но это маловероятно.]. Его гибель была оплакана в русской исторической песне «Смерть Михайлы Черкашенина»:

За Зарайским городом,

За Рязанью за старою,

Из далеча чиста поля,

Из раздолья широкого

Как бы гнедого тура

Привезли убитого —

Атамана польского[45 - «Польского» – предположительно, бывшего атаманом на Диком Поле (на Дону).

]

А по имени Михайла Черкашенина.

А птицы ластицы

Круг гнезда убиваются —

Еще плачут малы его дети

Над белым телом.

С высокого терема

Зазрила молодая жена,

А плачет, убивается

Над его белым телом

Скрозь слезы свои она

Едва слово промолвила

Жалобно причитаючи

Ко его белу телу[46 - Русская историческая песня. Ленинград, 1987. С. 76–77.

]:

«Казачья вольная

Поздорову приехали,

Тебя, света моего,

Привезли убитого,

Привезли убитого

Атамана польского,

А по именю

Михайла Черкашенина».

На Дону еще многие десятилетия помнили о знаменитом атамане. Так, в 1632 году, когда царские послы настаивали на принятии казаками присяги на верность Московскому государю, донцы отказались, мотивируя это тем, что атаман Михаил Черкашенин верно служил московскому государю без присяги.