Чужеземец

Причём то, что он ругается, было понятно всем, для этого не нужно было знать языка, не могут люди говорить что-то хорошее таким тоном. После седьмого удара парень обвис на верёвках, потерял сознание. Его хотели привести в себя, полив холодной водой, только барон покачал головой, так что последние три удара нанесли по бесчувственному телу. После этого парня отвязали и привели в чувство, отдали одежду, положили рядом с ним рюкзак с удочками и оставили в покое.

– После такого гостеприимства он вряд ли у нас останется, – сообщил Дэраку барон.

 – Он хоть в курсе, за что его пороли?

– Скорее всего, нет, – пожал плечами десятник, который всегда старался быть рядом со своим господином, хоть это и не нравилось остальным командирам. – Он же вообще ничего не понимает, последнее время какой-то потерянный, раньше хоть поговорить пытался, а сейчас только молчит.

Тем временем парень поднялся, зло осмотрел окружающих, взял свои пожитки и куда-то направился. Народ немного погомонил и начал расходиться, представление закончилось.

К вечеру барон уже начал забывать о недавнем госте, но парень сам дал о себе знать, снова попал в темницу. Доложил об этом прискорбном происшествии Дэрак.

– За что его на этот раз задержали? – Удивился аристократ. – Неужели снова рыбу ловил?

– Нет, – покачал головой воин. – Мне теперь кажется, что иностранец на самом деле простой дурак. Он у торговца украл какие-то товары, еду вроде бы, за это и был задержан.

– Странно, – пробормотал барон. – Насколько мне известно, эти людишки за воровство могут сами руки и ноги переломать.

Почему этого пожалели?

– Да тот больно жадно украденное ел, даже внимания ни на кого не обращал, говорю же, идиот. Люди у нас жалостливые, вот и не стали бить страдальца, видно он на наших щедрых ужинах совсем оголодал. Интересно только, почему он пару своих крючков не обменял на еду? Точно бы взяли, по деревенским меркам у него в рюкзаке целое состояние. Мог бы на крайний случай свой нож продать, видимо это семейная реликвия и передаётся по наследству.

Что с ним делать, господин барон, руку отсечь?

– Нет, – покачал головой аристократ. – Любопытный человек, даже смешной, ещё десяток плетей ему, после этого отпустите.

Глава третья.

Состояние у меня было скверное, если его можно так назвать. Спина после плетей болела, есть хотелось так, что живот судорогой сводило. Надо же, первый раз у меня подобное состояние. В этой тюрьме кормили как воробушка, да и эта мелкая пташка, наверное, не наелась бы.