Мадагаскар. Кинематографический роман

Нельзя не признать, что при Гитлере граждане стали питаться лучше, однако мой давнишний знакомый, видимо, так и не успел отъесться за годы продуктовой стабильности.

Рыжий отличался излишней саркастичностью и способностью конфликтовать с начальством по любому поводу. В те годы Рыжий безуспешно пытался организовать профсоюз рабочих кино, донимая всех окружающих бесконечными разговорами о необходимости соблюдения прав пролетариев, сплоченности тружеников киноиндустрии, следованию техники безопасности и прочем.

От всего подобного я был далек, найти хоть какую-то работу было несказанной удачей, поэтому в профсоюз я вступать не согласился, что привело к нашей размолвке. Подробностей не помню. Возможно, как общественный деятель Рыжий и мог состояться, если бы он не устроил драку с гафером, бригадиром осветителей. Его со скандалом уволили, и больше о профсоюзе на студии никто не заикался.

– Спроси у своего Гитлера, когда увидишь, – неприязненно посоветовал он мне, когда я вежливо поинтересовался у него о татуировках.

Рыжий утверждал, что подобные числа полагались каждому сегрегированному гражданину.

– И они не стираются? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Ни в коем разе, сделано на всю жизнь. Странно, господин режиссер, а у тебя еще нет такого?

Я ничего не знал о новом правиле и потому был несколько обескуражен. Неужели и у меня на руке будет такой же номер? Кинорежиссер с татуировкой? Абсурд.

Я инстинктивно глянул на свои запястья.

– Еще не сделали? Куда смотрит Гитлер? Непорядок, – ухмыльнулся Рыжий.

– Продолжаем работу, – походя сказал один из охранников, и мы прервали нашу беседу.

– Теперь ты понял, что надо было вступать в профсоюз, сволочь? – скривив лицо, прошипел он и дисциплинированно вернулся к работе. Настроение он мне испортил на весь день.

Рыжий и в те далекие годы был мне несимпатичен своими манерами, а его рассуждения о политике раздражали своей безапелляционностью. Я сделал карьеру в кино, а Рыжий нет. Поскольку мы никогда особо не приятельствовали, я не считал себя обязанным поддерживать с ним дружеские отношения при нежданной встрече, хотя и держал себя с ним на равных в память о былых днях.

Я вовсе не сноб, просто профессия режиссера не предполагает амикошонства с обслуживающим персоналом. Позже я стал подозревать, что именно Рыжий распускает злокозненные слухи о том, будто это я спас Гитлера.

Работа на площадке шла своим чередом в очень хорошем производственном темпе.