Мадагаскар. Кинематографический роман

Мой давний приятель кинокритик Рихард Волф даже выдвинул теорию о том, что очарование этих вульгарных и дурацких в своей первооснове плотских киноисторий, таких как «Гимназистки на каникулах», заключается в абсолютной вере их автора в реальность происходящего.

– Кстати, вы случайно не знаете, куда этот Рихард Волф делся? Нет? Я тоже. Много людей куда-то подевалось. Но я отвлеклась, – спохватилась Гертруда Коопен и продолжила свой рассказ: – Это был особый, недооцененный вид кинематографа, получивший развитие позже, в семидесятых годах.

Это, к примеру, «Последний хоровод в Париже». Секс очень важен для человека, и художнику не следует обходить его молчанием. Я сама снялась в «Ласточках на жердочках» и «Сочных устрицах». В этом не было ничего зазорного. В фильмах ШШ была некая элитарность. Они демонстрировались абсолютно легально в кинотеатре «Форум», там собирались представители берлинской богемы, как сказали бы сейчас, андеграунда. Может, мне и не стоит этого говорить, но как тогда его кинематограф оказался под запретом, так и сейчас он был бы не востребован в ГДР. Ах, если бы ШШ не сожгли, возможно, порнография была бы признана отдельным видом кинематографа.

Гертруда Коопен помолчала, а потом с горечью поделилась сокровенным:

– На самом деле он меня жестоко обманул. Это я должна была сниматься в «Девушке и Драконе», но ШШ увлекся этой нацистской карьеристкой и вероломно отдал мою роль ей. До сих пор не могу этого простить… Нельзя верить режиссерам! Скотина, – с любовью произнесла постаревшая кинодива.

С Гертрудой вышло по-свински, это правда, вспомнилось Штефану, но я ничего не мог с собой поделать. Возможно, она и подходила на главную роль в «Девушке и Драконе» и была уверена, что эта роль достанется именно ей, но, если быть до конца честным, Лорелей получила ту роль по праву. Именно в момент нашей первой близости мне привиделся кадр из моей главной фильмы.

Перисто-слоистые облака сделались окончательно прозрачными, и сквозь них отчетливо проступило солнце. Облака, как и воспоминания Штефана, не прекращали своего размеренного движения по небосклону.

Я и оглянуться не успел после того, как выбрался из клетки со львом, а моя жизнь чудным образом изменилась в лучшую сторону. Предложения сняться в эпизодах поступали с завидной регулярностью, и меня даже стали узнавать на улицах. Больших ролей не предлагали, что меня не очень-то и расстраивало. Я мечтал о карьере режиссера и сделал свой первый маленький шаг в этой профессии.