Мадагаскар. Кинематографический роман

– Не знаю, о чем вы… – честно признался ББ.

Он порылся во внутреннем кармане своего лондонского плаща, извлек свернутую кипу газет и принялся сосредоточенно в ней рыться.

– Вот! – Он торжествующе раскрыл полосу «Вечернего Берлина» и положил газету на стол. – А я все ломаю голову, где это я вас видел. У меня идеальная зрительная память, – похвастался ББ.

В газете я красовался вместе с Гитлером на фотографии Йохана.

– Мы в Англии о нем слыхали. Гитлер! Фантомные боли большой войны германского подсознания! Было бы любопытно познакомиться с этим витийствующим персонажем.

Устройте мне встречу!

Этот самовлюбленный деятель стал меня раздражать. Я пожалел, что помешал полицейскому исполнить его служебный долг. Хороший удар дубинкой научил бы этого типа хорошим манерам. Время показало, что в тот день я все же поступил правильно. ББ оказался славным малым, и мы сделались друзьями. Вскоре именно благодаря ему мои картины получили прокат по ту сторону Ла-Манша.

У художника должен быть рынок сбыта, особенно в кинематографе, особенно в независимом авторском кинематографе.

Без зрителя картина не живет. Поэтому проблема проката стояла передо мной очень остро. Я не мог похвастаться большим количеством кинотеатров в Германии, которые показывали бы мои картины.

Основной моей площадкой был небольшой берлинский кинотеатр «Форум», который специализировался на экспериментальном независимом кинематографе. «Форум» давал мне прибыль, позволяющую хоть как-то держаться на плаву.

В будущем подобные места сделаются непрестижными.

Возникнет беспочвенное предубеждение, что на такие фильмы собираются люди, поглощенные низменными плотскими инстинктами. Придумают даже уничижительный термин «Кино для взрослых». В мое время в Берлине дело обстояло абсолютно не так. Зал был невелик, но публика собиралась просвещенная и понимающая толк в кинематографе. Кроме огня и моря, секс – это то, что всегда завораживает и увлекает человека.

Большого бюджета я позволить себе не мог. Съемки одной фильмы хронометражем 20–35 минут занимали два, от силы три дня.

Как человек, понимающий в производстве, я укладывался в подобный жесткий график.

ББ предложил мне организовать показы в Лондоне. Мои картины не могли получить прокатное удостоверение на другой стороне Ла-Манша. В те годы в Германии царила свобода нравов, в отличие от Англии, где существовали серьезные ограничения на свободу самовыражения. Показы проводились неофициально, правильней было бы сказать, подпольно.