Атилла

Он снова открыл глаза, опять оглядел близких ему людей и внятно заговорил:

– Конбаш-атакай, Меч Тангрэ отдай сыну моему Мангуку. Это говорит тебе Шимбай, хан рода Дулу… С приходом весны ступайте в степи между Жаеком и Итилью, там пас свои стада дед наш, Угыз-хан. В места отцов и дедов… С сарматами, они за рекой, не ссорьтесь, старайтесь жить дружно… Мечтал я женить сына моего Мангука на дочери сарматского хана, соединить два больших племени… да Тангрэ, как видно, не хотел этого… Вы всё же попытайтесь… Предводитель угров Куриш – зять мой.

За невестами к нему идите. С ним ладить можно, хороший он человек, поможет… Дошло до меня: после смерти хана сарматов страной правит сын шахиншаха шахзада Бахрам… На ханской дочери Сафуре женился. Её моему Мангуку прочили. Однако воля соседа – воля Тангрэ… За женщинами идите также к сарматам. Хотя земли и пастбища у нас были врозь, всё же с Сармат-ханом жили в дружбе, девушками обменивались – брали, отдавали в жёны… Добро, оно не забывается… Бахрам-бек, хотя и чужой нам, а всё же поперёк дороги не станет… Не смог я, хан унуков Шимбай, вернуть людей в родную землю. Хотел было родичу своему Анагаю подсобить, а что из этого вышло?.. Сколько народу моего полегло! Тангрэ не простил мне, самое суровое наказание дал…

– Твоей вины здесь нет, Шимбай-хан, не трави себя понапрасну, будь спокоен. Это родич твой Анагай с Муртат-ханом предали тебя, в последний миг к китайцам переметнулись, будь они трижды прокляты!..

Но Шимбай-хан уже не мог ответить Конбашу.

Голова его внезапно скатилась набок, тело вздрогнуло и вытянулось. Сидевшие вокруг переглянулись и молча опустили головы.

Вечером к шатру привели годовалого стригунка, девять раз провели вокруг, потом отпустили на волю. Жеребчик, задрав хвост, со всех ног бросился к матери, которая щипала неподалёку траву. Люди видели, как она встретила сына, огласив степь радостным ржанием. Конбаш-атакай, обернувшись к менбашу, сказал:

– Сегодня же начинайте копать могилу, а завтра поймайте эту кобылу и подведите к могиле.

Если верить старому Конбашу, отважная душа Шимбай-хана вселилась в жеребчика, а мать его ляжет с ханом в могилу – послужит ему на том свете.

Унуки встретили зарю, стоя на коленях. Люди молились Тангрэ, чтобы разгорающийся день был благоприятным, принёс им добро и пользу. Пошли к могиле, выложенной изнутри брёвнами, наподобие сруба. Тело Шимбай-хана, завёрнутое в войлок, осторожно опустили в последнее его пристанище.