Чеченцы: быт, культура, нравы, обычаи, религия. Кавказская война. XIX век

Конные и пешие на дороге следуют вместе каждый правой своей стороны, незнакомые напротив себя идущий всегда проходят с осторожностью. Я привык приветствием есть слова из Корана: «Ассаламу Алейкум» ответ: «Ваалейкум Ассалам». Трудоустройством моем теперь было: ношение воды и дров, поливать кукурузу и пшеницу, очистка двора и удерживание его в порядке. Но из моей работы хозяина видно не было очень, или может тревожило его слабое мое здоровье. Недолго потому что продал меня в третьи уже руки, Андийцам, которые прибывали бурки менять на хлеб.

Тоска меня переняла еще больше, отдаляясь из аула, где уже немного я освоился, где я имел еще хоть малую надежду выхода из неволи. Старая чеченка, которой я боялся, чтобы во мне не влюбилась, дала мне на дорогу пшеничного чуреки и называемый сыр «beszlek». Андийские купцы, продав бурки и наполнив мешки пшеницей и кукурузой, упаковали его на свои «iszaki» то есть ишаки и взяв меня между собой, тронулись в свои стороны. День был безмерно горяч. Мы шли по большей частые ичкеринским лесом, по узкой дороге ярами поперерезаемой. Под юг жара крепчала к невыдержке; в лесу с большой трудностью можно было пройти, а на воду не часто мы наталкивались. Мой новый господин, чтобы уже в дороге, целую одежду свою сложил на мой затылок и ишака под уздцы говорил вести; сам же себе припевал ревя громадным голосом, как это животное, которое дорогой медленно себе ступало. Долго наша дорога шла лесом. Громадной величины «czynary» (буки), распространяли раскидистое ветви, создавая вдоль дороги тенистые своды. Наименьшее дуновение ветра листов не двигало. Где ниже по пути валялись человеческие кости. Был то скелеты павших здесь еще в 1843 году Rossyan, когда в отступлении через эти леса многих тысяч здесь могилу нашло. Загробная тишина, ни одно пение которой ptaszyny не прерывал, разбудила во мне какой-то непонятный страх. Уже до вечера мы прибыли к «Дарго», уничтоженной столице Шамиля. В реке Акташ мы освежили и подкрепили желудки сухим чуреком. Дарго в прекрасной долине среди гор к лежащему Андийских, удивительно мне себя прекрасным выдало. Полна свежести растительность, шум воды Aktaszu, темная рощ зеленых и эти легкое вечернее облачки, дуновением ветерка по над долиной чувства, которые медленно продвигаются, ласковые, разожгли во мне, а массы скал, покрытые лесами, длинную черную тень бросали на долину, перенимая чувством какой-то тревоги и уважение к увиденному.