Моя Сибириада

Когда я начинала плакать, Федя стрелой мчался к кровати, сбивая всех с ног, и приговаривал:

– Есть хочет, есть хочет!

– Да нет, – отвечала бабушка, – мокрая, наверно.

– Вот мокрушка родилась, – говорил Федя по-доброму и убегал.

Однажды он спросил у бабушки про меня:

– А как так можно: зубов нет, а ложка золотая во рту?

– С чего ты взял?

– А дед Митрий сказал: «Она родилась у нас с золотой ложкой во рту».

– Сбрехнул, наверное, что-нибудь по старости. Какая ложка во рту? Так не рождаются.

Но дед Дмитрий знал какую-то тайну, долго хранил её и проговорился загадочным выражением.

Федя не мог себе представить, как можно жить с ложкой во рту? Может, когда зубы вырастут, никогда не будут болеть? А то ведь сосед Иван Власовский, который всем в деревне заговаривал зубную боль, был уже старым, а вдруг помрёт внезапно, некому будет тогда зубы заговорить, да, наверное, так и есть, – решил Федька.

Тайна деда Дмитрия

Но тайна какая-то была в нашей семье, о которой никто не знал, кроме деда Дмитрия.

А он, как постовой, стоял на охране своей многочисленной семьи, чьи дома стояли в ряд почти на всей Партизанской улице: сыны, племянники, внуки и уже правнучка. Его тайна хранилась за семью замками, или вернее – под муравейником, который находился за нашим двором. Уже никто и не помнил, сколько деду лет. Знали только, что его жене, бабушке Анне, было 83 года, как говорила она сама. Установить её возраст никто не мог, потому что рождение ребёнка записывалось в ближний церковный праздник, тогда же и имя ребёнку давали. Год рождения писали тот, в котором родители приходили ребёнка окрестить, поэтому год, бывало, уходил вперёд. Виною всему этому была повальная безграмотность в Сибири. Иногда о возрасте говорили так:

– Да я помню, когда Анисья родила Ивана: я ещё без штанов бегал, но уже рыбалил.

Значит, ему было около семи лет.

Долгое время в церкви не было священника, тогда плавали летом в церковь на лодках, а зимой ездили на санях в село Рыбное, что в десяти километрах вниз по Ангаре.

Иногда зимой, в морозы, привозили священника домой и крестили сразу всех детей, не крещённых до этого времени. Вот такая статистика была…

Глава нашей семьи дедушка Дмитрий к старости не усыхал, только руки были скрюченными, наверное, от холодной воды, в которой он добывал семейный достаток.

А было это в 1870-х годах, когда Антон Михайлович, отец Дмитрия, в пятом поколении от меня, ушёл в тайгу с каким-то пришельцем вроде как на охоту.