Партизанка Лара

В Печеневе опять красноармейцы, а вовсе не немцы. Не может этого быть!..

Лара завернула за угол, но тут, загораживая путь, перед ней выросла мужская фигура – солдат с автоматом в руках. И девочка замерла. Это был не наш солдат. Это был немец. Фашист.

До сих пор Лара видела фашистов только на карикатурах и считала, что каждый из них чудище, урод. А у этого солдата было, пожалуй, даже красивое лицо. И все же смотреть на него было гадко и страшно. Потому что он чужой.

Все у него было чужое.

– Цурюк![3 - Назад! (нем.)]

Должно быть, это значило: «нельзя». Но ведь она здесь живет. Она всегда ходила по этой улице. Почему же она теперь не может пройти?

– Цурюк! – пригрозил немец, вскидывая автомат.

Значит, если она ослушается, этот фашист ее убьет.

Значит, теперь ничего нельзя.

Нельзя свободно ходить по деревне. Нельзя запеть советскую песню. Нельзя жить, как привыкла.

Теперь, что бы она ни делала, куда бы она ни пошла, на пути встанет солдат в куцей шинели и будет «цурюкать» на нее своим каркающим голосом. Теперь он здесь командует. Он – враг.

Куда от него убежать, куда кинуться?…

Девочка растерянно огляделась. Только сейчас она заметила, что чуть поодаль, на противоположной стороне улицы, толпится народ. Там были Фрося и Рая. И боком-боком – а вдруг и сюда нельзя, вдруг немец выстрелит! – Лара перешла улицу и приткнулась к ним.

Все смотрели на остановившуюся возле колодца немецкую машину. Ее окружили солдаты в куцых шинелях. Но посреди круга перед немецким офицером понуpo стоял человек в пиджаке.

Лара узнала его сразу: это был дядя Родион.

И сразу же девочка забыла, что дядя выгнал ее из дома.

Какие могут быть счеты, какие обиды, если человек у фашистов в плену!

– Забрали! – взвизгнула Лара. – Моего дядю забрали!..

Она хотела рвануться на помощь, но Раины пальцы вцепились в ее плечо.

– Куда! Кого пожалела, кого выручать собралась? Да он немцам, гадюка, продался. Он теперь староста у нас.

– Думает на колхозном добре разжиться! – откликнулся из толпы чей-то молодой гневный голос.

А другой голос, постарше, добавил:

– Чего хорошего ждать от человека, который выгнал из дома родную мать…

Дядя Родион вытянул шею, прислушиваясь.

Обернулся и немецкий офицер. Он заметил выступившую из толпы большеглазую кудрявую девочку.