Книга Надежды. Утро наступает всегда

Перешел на вторую грудь, снова улыбался, но в один момент резко переменился в лице. Замолчал. Стал предельно внимательно смотреть на монитор.

Я забыла, как дышать. По глазам и давящей тишине ведь все стало понятно. Он сказал: «Что-то есть. Вам нужно к маммологу-онкологу». И снова полная неизвестность, закрытые на праздники клиники и мучительное ожидание.

7 января я чудом попала на прием в частную клинику. Без долгих разговоров меня сразу отправили в Боровляны, в главный онкоцентр в Беларуси – РНПЦ ОМР им.

Н. Н. Александрова. Все быстро закручивалось: еще неделю назад я выбирала подарки близким, а главной задачей было определиться с меню праздничного стола. Все это не вписывалось в мою жизнь, просто не могло быть обо мне, они, наверное, ошиблись.

В Боровлянах врачи видят рак каждый день. Без долгих вступлений, без бережности и подготовки доктор вынес вердикт: «Опухоль, вторая стадия, метастазы под мышкой».

Сначала я даже не поняла, что она ко мне обращается. «Нет, нет, какая опухоль.

Не может быть, проверьте еще раз».

В ту минуту завертелось страшное колесо событий. Это все по-настоящему. Все обо мне. Это у меня рак.

Мне сделали биопсию – оказалось терпимо, обезболили чуть-чуть. И снова предстояло ждать две или три недели – это целая вечность, когда речь идет о твоей жизни.

Дима был рядом каждую минуту, потому что я не могла собраться и что-то решить, не могла принять и поверить. Только глотала слезы и боялась. Не было сил даже с кем-то разговаривать.

Дима все время куда-то звонил – в Израиль, Германию, в разные клиники, узнавал варианты, чтобы быть готовыми ко всему. Не помню, как прошло время до получения результатов биопсии. Что я делала? Как жила? О чем думала? Пропал кусок памяти – наверное, было слишком больно.

Муж сказал: «Я поеду говорить с врачом сам, будь дома». Но я не могла больше ждать ни минуты. Вероятно, все еще верила, что они ошиблись.

Холодным, деловым, канцелярским тоном врач отчеканил: «Рак молочной железы третьей стадии, поражен подключичный лимфоузел, операцию делать нельзя, только курс химиотерапии, затем посмотрим».

Я замерла. Не могла ничего говорить, мир ушел из-под ног. Неужели это конец моей истории? Врач нервничал, говорил Диме: «Что с ней? Потрясите ее! Она слышит? У меня нет времени на эти драмы, много пациентов!»

Муж вывел меня из кабинета, но я не могла стоять и сползла на пол по стенке. Дима подхватил меня и крепко прижал к себе.