Книга Надежды. Утро наступает всегда

Мама изумленно посмотрела на меня и спросила: «А с чего ты взяла, что я с папой несчастлива?!» Увидев мою удивленную реакцию, она добавила: «Я люблю твоего папу и счастлива с ним. Да, у него есть слабость, но по своей сути он добрый, честный и нас так сильно любит». Папа и правда нас любил и продолжает любить, я это знаю. Но тогда мне хотелось маму спасать. От ее не оправдавшихся ожиданий и разбитого сердца.

Может, это и есть настоящая любовь? В болезни и в здравии… Любить идеальных, веселых, здоровых родных легко, а найти в сердце милосердие, терпимость, принять их слабости и изъяны и держаться за все лучшее, что есть в человеке, – настоящий дар.

Мама и сама не подозревает, какой ценный урок преподнесла мне тогда. Я вспоминаю его всякий раз, когда злюсь на мужа, – и остываю. А потом думаю, что и он любит меня, несмотря на болезнь, лысую голову, порой ужасное самочувствие, неспособность больше родить ему детей. И у меня по щекам текут слезы радости от осознания, что настоящая любовь – всегда вопреки.

Вот только с любовью к себе у меня долгие годы была очень болезненная история.

Мне было семь, и в сентябре меня ждал первый класс. Волнующе! Я уже знала, что мама купила белые ленты, красивый фартук и школьную форму. Так отчетливо представляла, какая красивая и нарядная пойду на линейку, как у меня появятся новые подружки и я стану совсем взрослая. Но пока было лето, бабушкин дом в деревне, речка, огород и свобода. Я бегала босиком по траве, хрустела редиской, рвала ягоды с куста и складывала сразу в рот.

А еще возилась с бездомными котятами. Я их кормила, нянчила и целовала в мокрые носы. Однажды мне попался котенок с лишаем. Мне сразу показалось, что он отличается от других – какая-то у него была редкая шерстка и пятна-лысины. Его мне было особенно жалко, и я обнимала его крепче других, не спускала с рук. Когда у меня на груди появилось пятно, мама заявила: «Это лишай». Слово-то какое смешное: ли-шай. Мне было непонятно, но сильно чесалось. Противная болезнь разрасталась на теле, как карта мира, и в конце концов распространилась на голову.

Родители перестраховались и побрили меня наголо. Так и надежнее, и лечить легче. Я же смиренно думала: «Надо – значит, надо». Меня положили в больницу и усиленно лечили, чтобы к первому сентября я была полностью здорова. Но лечение затянулось, и на учебу я пришла только в середине сентября.

Идти в школу пришлось в косынке. Мама велела: «Говори всем, что у тебя ушки болят».