Время, Люди, Ведическое Целительство

Здесь степи, милая земля,

Там жили предки и родня.

А может Польша и пшеничный стан

Напоминает милый Казахстан?

Душа, на части разделяясь,

Кто прав, кто виноват и в чем резон?

Меня так часто будит сон.

Открой глаза, найди свой путь родная,

Для нас ты не чужая.

И путь твой, как вечерний звон.

Услышат звон, придут воды напиться,

Пойми, как жажда мучила людей.

Ну, а тебе не надо бы гордиться

И надо знать Закон Степей.

Здесь каждому дадут приют и пищу,

Помочь сумеют в горе и беде.

И надо, Над-да, бы тебе гордиться

И благодарной быть судьбе,

Что родилась в благословенном крае.

Аллах Великий не забыл тебя.

Но, а мечтать о Польше, как о рае,

Так это, Над-да, – не твоя вина.

Стонут люди в неволе

На чужой стороне.

Им бы жить на приволье

Да в родной стороне.

Где родились и жили,

Где любили, росли.

Как счастливы мы были,

Как мы ждали весны.

Но враги не дремали.

План коварный готов.

Растоптали, замяли.

Землю наших отцов.

Пленных вечно голодных

Мой народ защитил.

И голодных, холодных,

В тюрьмах их навестил.

Хлеб последний давали,

Обогрели, спасли.

Свою боль не скрывали.

Так всем жить до весны.

Не привыкли поляки

К мирной жизни такой.

После страшной той драки

Здесь надежда, покой.

И последний глоток

Разделить смогут здесь.

И последний кусок

Говорим им, что есть.

Посвящаю узникам санитарной части ст. Шокпак,

а также всем полякам, пережившим репрессии и живущим в Казахстане.

Преклоняюсь пред замученными сыновьями Польши

РЕКВИЕМ

Чокпак-ата, ты приютил солдат, Дал им бата: пусть отдохнут, поспят!

Как тяжело им на чужбине. Ты понял их судьбу и их кручину. Хоть разговор чужой, но чьи-то они дети, теперь нельзя держать в секрете, как было трудно им, измученным до смерти и больным!

Родная мать, ждет весточку от сына. Не знает бедная о том, что стал Чокпак для сына – вечный дом. Чужие люди им помогали, как могли, последнюю краюху хлеба для них сердешных берегли.

Но не смогли, как ни хотели, сберечь измученных солдат. Пускай сердешные теперь спокойно спят. Чокпак-ата им сохранит покой. Для них теперь – он дед родной.

И чтобы им здесь было не тоскливо, здесь каждый год цветут прекрасные нивы. И люди здесь, храня покой, оберегают островок беды чужой. Чужого горя и страданья, могилы Божьего создания. Но в ноябре вдруг слышна речь чужая, а для солдат она родная.