Великий артефакт преодоления счастливой жизни

Пришедшая с одним из друзей новая пассия, приняв меня за сестру Андрея, тихонько сокрушалась мне, стоя на кухне, что он променял их светлую и чистую любовь на брак с какой-то серой мышью и теперь она вынуждена утешиться в объятиях друга.

Я горько усмехнулась: до меня уже давно дошло, что женщины будут окружать Андрея всегда, всю жизнь незримо маячить на горизонте неясной тенью, стремясь ухватить хотя бы толику его заботы, хотя бы один вечер в его компании, один незначительный знак внимания на память. А он просто не сможет им отказать.

Раз за разом они будут стараться завладеть им навсегда, не понимая, что наша семья – это дом, в который ты приходишь, садишься пить чай и, видя, как все хорошо и гармонично, испытываешь естественное желание тоже иметь такой. Да, этот дом можно арендовать, и поначалу складывается иллюзия, что стоит приложить усилия – и удастся даже выкупить его у хозяев, сделав максимально щедрое предложение. Но хозяева не думают продавать его, они могут только пустить туда желающих на время.

Дом для них бесценен. Срок договора закончится – и временные постояльцы будут вынуждены съехать, оставшись наедине со своими воспоминаниями, а хозяева продолжат как ни в чем не бывало жить в этом доме, который так никогда и не откроет посторонним всех своих тайн.

В тот вечер после свадьбы, выпроводив всех гостей, случайных и неслучайных знакомых, и оставшись наедине, мы так и уснули – как-то невпопад, неловко и сиротливо приткнувшись друг к другу. Мне снилось почему-то, что Андрей умер, а я стою в огромной неуклюжей шапке с черным помпоном над его гробом.

Проснувшись в какой-то неясной тревоге, я поделилась своими нехорошими предчувствиями с новоиспеченным мужем, но тот лишь посмеялся: «Чего только не приснится. Да и шапки у тебя такой нет».

И много раз он потом шутил: «Погоди, ты еще шапку с помпоном не купила, не хорони раньше времени».

***

Инта, январь, 1992 год

– Кто у нас любит белые «ромашишки»? А? Кто заставляет творить чудеса?

В квартиру, запыхавшись, с красными от мороза щеками вваливается с пакетами Андрей.

Он всегда врывался, обрушиваясь на нас с дочерью ураганом радости, обнимая и целуя нас еще в коридоре. С его лица никогда не сходила широкая улыбка. Даже если отлучался на пару часов, домой он возвращался как воин после долгой разлуки.

– Ну-ка, Булечки мои, смотрите что у меня есть для вас.

Андрей распахивает пуховик, а там – белые хризантемы.