Великий артефакт преодоления счастливой жизни

Я моталась на другой конец города – каждая копейка давно на счету, – выполняла элементарные гигиенические процедуры и привозила домашнюю еду для неожиданно резко превратившегося в лежачего мужа. Больницы после дефолта напоминали дома страданий, особенно это было заметно в периферийных городах, к которым относился Брянск. Онкологические центры не могли в отсутствие элементарных лекарств быть панацеей.

Мои попытки сократить путь к автобусной остановке от онкологического отделения не увенчались успехом – город изменился за последние восемь лет.

Знакомый некогда район оказался перестроен, и я неожиданно вышла к пустырю, не сразу разглядев стоящих возле костра людей. Конец ноября выдался морозным. Через пару дней декабрь, начнется предновогодняя городская суета.

Подойдя ближе, я поняла, что оказалась на импровизированной кухне, под самодельной конструкцией в виде навеса. Рядом с ней стоял старый диван. Возраст греющихся у костра людей, живущих на улице, определить было сложно.

– Заблудилась? – женщина в намотанном поверх куртки шерстяном платке окликнула меня.

 – Подходи греться. Озябла, поди? Теперь следующий автобус не скоро будет, по выходным плохо ходит от «Телецентра».

– Он и в будни не по часам маршрут сверяет, – буркнул стоящий рядом с ней мужчина в шапке-ушанке с металлической чашкой в руках, подходя ко мне. – Э, вон оно что, – приглядевшись, продолжил он. – Из больницы путь держишь?

– Кто у тебя там? – продолжила расспросы замотанная в платок женщина.

– Муж, – словно выдохнула я и заплакала.

– Ну, ну, будет, – подошедший еще ближе мужчина погладил меня по плечу. – Жизня, она такая штука, ты, главное, живи ее, просто живи, и все. – Дети-то есть?

– Двое дочерей, – продолжала всхлипывать я.

– Это уже большое дело – повезло, будет за что держаться тебе, девонька. Пойдем, проведу тебя до остановки, время сейчас лихое, негоже в таком состоянии по пустырям бродить, – предложил мужчина в шапке и бодро зашагал по вытоптанной тропинке вдоль осенних кустарников, ведущих через овраг к автобусной остановке.

«Как жить?» – думала я, бредя за новоявленным «Сусаниным», захлебываясь слезами, собранными за все это время, в невозможности проливать их буднично, находясь рядом с детьми или с больным мужем, разрываясь между ними и натыкаясь на человеческое равнодушие, начиная от испуганных местных родственников, боящихся заразиться, до живущего в свое удовольствие отца, находящегося в часе езды и словно забывшего о моем существовании.