ЭВРИДИКА 1916

Сквозь остаточную муть Соня видела лицо матери, все еще очень красивое, наполненное чувственностью, но белое, видимо, от усталости. В последнее время мать начала сниматься в какой-то фантастической фильме, и очевидно, съемки отнимали много сил.

– Что-то потеряла?

– Не говори глупостей!

Ксения уже раздраженно рылась в аптечке.

– Голова болит? – осторожно поинтересовалась Соня. – Как дела на съемках?

– Как обычно. Как лошадь в цирке, пашешь за морковку…. Ничего интересного.

Соня осторожно опустилась на диван.

Сил для серьезного разговора не было. Но утром Ксения опять убежит на съемки, и…

– Ты уже слышала об отце?

Ксения дернула плечом.

– Рано или поздно чем-то таким должно было закончиться, Не бери в голову. Чем меньше будешь во все это влезать, тем…

– Я пишу о нем статью.

Ксения, наконец, отвлеклась от аптечки. Ее большие глаза еще больше расширились.

– Зачем?!

– Хочу точно понять, что произошло.

– Он сошел с ума. Что еще?

Резкая небрежность ответа матери стала последней каплей.

Слезы обожгли глаза. Соня выбежала из комнаты.

– Софья?

Но Соня уже задвинула щеколду ванной изнутри. Сев на край пожелтевшей ванной, включила воду и заплакала, стараясь не трясти головой.

– Соня, не дури… Даже если у отца болезнь, она никак с тобой не связана. Слышишь?

Мать явно испугалась своего порыва и решила проявить немного заботы. Но Соня зажала уши руками. Она и так знает, что с ней все в порядке, никакой плохой наследственности. И в больницу она больше не попадет.

Никогда!

2

Дом, где Веснины снимали квартиру, выходил на оживленную улицу. И все же явление автомобиля, да еще в разгар зимы, по-прежнему было аттракционом, на который сбегались зеваки. Сама Соня, грешным делом, любила полюбоваться на шикарные авто. Вот и сейчас, заслышав клаксон и шуршание под окном, бросила примус с варящимся кофе и подбежала к окну.

Под окном парковалось чудо. Кузов сливочного цвета, хромированные покрышки и литая крыша. На передние колеса надеты лыжи, а сзади гусеницы, как у танка.

Из машины вышел человек в кожаной куртке на меху и барашковой шапке. Он поднял голову, задумчиво разглядывая окна, а Соня отпрянула за штору. Какого черта Леонид Голицын делает в ее дворе?!

– Ты кофе варишь или жаришь?

Ксения в последний момент подхватила закипающую турку. Соня, осознав, что стоит босая, в ночной рубашке, с нечёсаными волосами, кинулась приводить себя в порядок. Хорошо, что у матери была хорошая реакция.