Первый узбек: Героям быть!

Никто, кроме Али и Ульмаса дальше Мекки не бывал. Эти устоды рассказали о ранее виденных базарах: о Капалы-чарши в Истанбуле, о делийском Чаури-базаре, базаре Казур в Лахоре. Али начал подробно объяснять, кто, когда и как строил эти базары. И почему правители этих государств покровительствуют ремесленникам и торговцам. Наши представления о базарах были самые примитивные – строить ряды, отделять друг от друга перегородкой. А лучше всего выделить место и заставить ремесленников и купцов самим построить этот базар.

Тогда я вспомнил уродливую стену вокруг Бухары и возразил тем, кто хочет выгадать немного денег на этом. Я бы перестроил её, но у меня на это не было средств, я не мог себе и представить, сколько это могло стоить. Незадолго до совета зодчих я спросил у Ульмаса, сколько будет стоить перестройка стены вокруг Бухары. Тот посмотрел на меня отрешённым взглядом и переспросил:

– Великий хан желает перестроить стену или обновить её? Из какого кирпича великий хан предполагает возвести стену – из жженого кирпича или саманного*? Возможно, вы хотите соорудить стену из тёсаного камня, как это делают в закатных странах? Сколько времени вы предполагаете затратить на это предприятие? – каждый вопрос порождал новые вопросы, но я всё-таки настоял:

– Новую стену их жжёного кирпича! – про камень я как-то заранее не подумал и решил, что этот материал для сооружения новой стены дорого обойдётся.

Я остановился на более дешёвом, на мой взгляд, способе. Лучше бы я промолчал. Потому что на следующий день Ульмас принёс расчёты. От них я впал в уныние на целую неделю. Я больше никогда не заговаривал о перестройке стены.

На это безумное предприятие понадобилось бы 320 тысяч кирпичей размером четыре ладони на четыре и высотой в ладонь. На то, чтобы обжечь эту прорву кирпичей, понадобилось бы столько древесного угля, сколько деревьев растёт во всём Мавераннахре. Вместе с кустарником. Я уже не говорю о растворе, скрепляющем эти кирпичи и стоимости работы.

Лучше уж путь остаётся то жалкое подобие стены, мозолящее мне глаза каждый раз, когда я выбираюсь из Бухары. Вот разбогатею, потом и подумаю о новой стене вокруг столицы. А тогда у меня в голове основной заботой были базары. Я сделал вид, что подумаю обо всём, когда расправлюсь со своими противниками и наложу на них огромный омон-пули*, а пока дел невпроворот!

Али рассказывал медленно, с расстановкой, тихим и размеренным голосом.