Первый узбек: Героям быть!

Они бесконечно переговариваются, иногда и на арабском языке. И частенько подсмеиваются над указаниями Санджара.

Это никуда не годилось. Джура был готов предупредить мастера о непочтительности шагирдов, но однажды застал наказание строптивца. Мастер бил Ульмаса палкой. Не просто бил, он вкладывал в удары звериную ненависть, ярость и отвращение. Ткач решил понаблюдать дальше за устодом, что же будет, но не успел. Сегодня недостроенный дом покосился, того и гляди развалиться. Кто теперь ответит за это и возместит убытки, он не знал.

Поэтому посоветовался со своим отцом и решил жаловаться на Санджара вместе с Халилом. Если Халил выиграет, что вполне возможно, то выиграет и Джура. Сейчас его отец, два младших брата и сыновья стоят рядом с ним.

– Уважаемый казий*! Мастер Санджар строил мне дом на берегу Акдарьи недалеко от сардобы. Я слышал, как сын Халила Ульмас предупреждал, что дом может развалиться, потому что место неровное. Но мастер его не послушал и за пререкания наказал ударами палкой. А нужно было всего-то выровнять площадку.

Сегодня, после землетрясения мой новый дом покосился и вот-вот развалится. Санджар-ака обвинил Ульмаса в колдовстве и опять ударил его палкой, но уже не по спине, а по голове. Я сам это всё видел. Я хочу, чтобы мастер Санджар построил мне дом, и чтобы этот дом был крепкий и не развалился от дуновения ветерка. – Всё это Джура выговорил, смело глядя на казия и Санджара. Он чувствовал присутствие отца и то, что толпа явно находится на стороне Халила и его родственников. Плотник встрепенулся:

– Уважаемый казий, только сегодня я увидел на теле моего сына множество синяков и ссадин! Пусть мастер скажет, за что он так избивал моего сына? Пусть расскажет, чему он научил моих детей за пять лет! Баранов пасти? На базар за лепёшками ходить? Или двор подметать? Может быть, он научил их математике или арабскому языку? – голос Халила стал твёрже дубовой доски, пролежавшей в воде лет двести. Толпа в ответ на эти слова разразилась смехом. Хохотали все: те, кто знал Санджара и те, кто знал мальчиков.

– Ой-бой*! Да Санджар на тюркском говорить не может!

– Математике, да скажите ещё, что он научил их алгебре!

– Санджар, сколько инжира получится, если к двум яблоками прибавить три груши?

– Шербет*, правоверные, получится сладкий шербет!

Смех, раскатившийся по бурлящей толпе, был не добродушный, а злой и недоброжелательный.

Тут казий заметил, что к Халилу сквозь массу плотно стоящих мужчин пробрался сын его писца.