Первый узбек

Селим грузно поднялся с коленей, и, что удивительно, без моего позволения. В глазах засверкало неподдельное рвение. «Миновала беда», – думал он, а я был уверен, что он землю носом будет рыть ради того, чтобы найти потерявшуюся дочку безвестного дехканина. Я уверен, что найдёт, и не через два дня, а уже сегодня. Дело простое, Бухара не такой уж большой город, а богачей в нём не так много, как некоторые думают. Наверняка кто-то знает, у кого в гареме или во дворе появилась новая девушка. Он уже отдавал распоряжения нукерам: искать девушек это не высматривать пропавшего хана, это намного проще.

Зульфикар скрыто улыбался в бороду: теперь благополучие Юсуфа-праведника не его забота, а головная боль эшиг-ага-баши.

Я чувствовал усталость, но усталость приятную, отличающуюся от утренней немочи, как лилия не похожа на полевой невзрачный цветок. На сегодня осталось только два дела: если вечерний пир, кроме утомления, ничего не обещал, то второе занятие – чтение новой книги – приводило меня в состояние умиротворения и благодушия.

Надо в хаммам, потом надеть чистую одежду, да идти слушать хвастовство и славословия беков. Уже давно мои уши от них устали. Следует вспомнить, кто из беков живёт в приграничных областях, самому одарить их. При этом придётся придумывать такие перлы, услышав которые они должны немедленно вскочить в сёдла и отправляться в свои имения. Посоветовать им обнести свои поместья какой ни на есть стеной, за которой могли бы спрятаться не только нукеры, но и дехкане с семьями.

Главное для меня – это люди. Объяснить, что подаренные золотые даются им не на пиры и новых наложниц, а на строительство оборонительных стен. На пять золотых можно стену соорудить не только из сырцового кирпича. Можно высокой стеной из жжёного кирпича обнести имение площадью в два танаба. Этого вполне достаточно, потому как в округе крупнее поместий нет. Так, советуясь с самим собой, я дошёл извилистыми коридорами, покрытыми коврами и паласами, до пиршественного зала. Народу собралось, на первый взгляд, больше ста человек, не все из них должны были уехать утром.

Были члены дивана. Они будут раздавать подарки.

Расселись. Шейх-уль-ислам Тадж ад-Дин ходжа нараспев прочитал молитву, пир начался. В неприметной нише сидели музыканты, перебирая струны, играли красивые и тихие мелодии, приличествующие случаю. Подлинного веселья не было, мало кто хотел уезжать из Бухары и заниматься скучными делами. Всем хотелось роскоши и веселья, а не упорного труда.