Отблески Версаля

Очередное оскорбление было нанесено лишь курфюрстине Кристиане-Эберхардине. Она прибыла на Лейпцигскую ярмарку, куда на встречу Нового года съехались несколько коронованных особ, и Август без малейшего смущения представил ей свою новую любовницу. Княгиня Тешен держалась настолько непринужденно и уверенно, что законная супруга почувствовала себя лишней и не смогла сдержать слез. Это возмутило прусскую королеву Софию-Доротею, которая нашла способ отомстить за эту бестактность. В Лейпциг съехались также три бывшие любовницы Августа: графиня Аврора фон Кёнигсмарк, жена фельдмаршала фон Хаугвица[3 - В девичестве она звалась Софи фон Кессель и была фрейлиной матери Августа, вдовствующей курфюрстины Анны-Софии.

Она стала любовницей Августа вскоре после его женитьбы на Кристиане-Эберхардине, причем была чрезвычайно капризна и требовательна.] и графиня фон Эстерле. Прусская королева уговорила трех дам надеть одинаковые костюмы летучей мыши и разыграть бывшего возлюбленного на маскараде, что им блестяще удалось.

Но Август не был бы Августом, если бы удовлетворился пресной, почти супружеской личной жизнью с постоянной любовницей. Во время того же посещения лейпцигской ярмарки он настолько усиленно ухаживал за принцессой Генриэттой Ангальт-Дессау, собеседницей приятной внешности и большого остроумия и находчивости, что она была вынуждена напрямик заявить ему:

– Ваше величество, вы не можете сделать меня королевой, но прошу принять во внимание, что я слишком горжусь своим происхождением, чтобы сделаться вашей фавориткой.

Август не привык отступать и после отъезда княжеской семьи пустился вслед за ней в Ораниенбаум, где находился замок-резиденция династии Ангальт-Дессау. Княгине Тешен он, не моргнув глазом, солгал, что едет на важную деловую встречу с королем прусским. Однако принцесса оставалась равнодушна к его ухаживаниям и устраивала так, что Август никогда не находил ее в одиночестве. В результате король был вынужден возвратиться в Дрезден не солоно хлебавши в объятия прекрасной Урсулы-Катарины, клятвенно уверяя полячку, что никого и никогда не полюбит так, как боготворит ее.

Все это были не более как пустые слова, ибо ему непременно требовалось разнообразие, которое он время от времени позволял себе. Так, в 1701 году на одном из балов у коронного казначея Пржебендовского взгляд его упал на прекрасную компаньонку супруги хозяина, турчанку Фатиму Кариман.