Строптивые фавориты

Если на официальных приемах Елизавета являла собой образец величественной и мудрой государыни, каждое слово и жест которой являли собой верх совершенства, то на заседаниях Тайного совета она отбрасывала эти условности. Всесторонне образованная королева сквернословила как рыночная торговка, любила похабные шутки и сама была не прочь отпускать оные, разражалась хохотом во все горло, давала пощечины придворным обоего пола, а в приступе гнева могла запустить в объект недовольства своей туфлей. Это не мешало ей оставаться жестким, решительным повелителем, не делающим скидки на свою принадлежность к женскому полу.

Вступив на престол, она четко обозначила свою позицию: «Я – не лев, но я – детеныш льва».

При всем том Елизавета совершенно не утратила чисто женских качеств, любила принарядиться, пококетничать, была тщеславна и обожала лесть. Эти черты ее характера особенно ярко проявились во время эпопеи выбора кандидата в мужья. Не успели опустить бренные останки Марии Кровавой в могилу в Вестминстерском аббатстве, как тут же встал вопрос о замужестве будущей королевы.

Ничего удивительного, Елизавета была завидной невестой с роскошным приданым в виде целого царства. Первым заявил о своих притязаниях на руку королевы престарелый лорд Эрендл, на которого девушка произвела сильное впечатление во время заключения в Тауэре, где он подвергал ее допросам. Его так потрясла неустрашимость молодой принцессы и спокойствие, с которым Елизавета отвечала на все каверзные вопросы, что сановник в ту пору упал перед ней на колени и принес нижайшие извинения:

– Ваша милость речет истинную правду, и мы на самом деле чрезвычайно сожалеем о том, что побеспокоили вас по столь ничтожным делам.

Лорд Эрендл во время восшествия Елизаветы на престол находился на континенте, но оставил все дела и резво поспешил в отечество, хотя шансы его были ничтожны по сравнению с могущественными особами, претендовавшими на ее руку.

Овдовевший супруг Марии, Филипп II Испанский, хладнокровно принял немедленное решение жениться на сестре своей покойной супруги.

«Я вознамерился отбросить в сторону все соображения, которые могли бы быть выдвинуты против, и замыслил оказать сию услугу Господу, сделав брачное предложение королеве Англии».

Этот ревностный католик верил, что сможет склонить протестантку Елизавету на сторону папы римского, который изъявил готовность немедленно дать разрешение на бракосочетание.