Хранитель изумрудной печати

Три недели назад позвонила Ларка и чужим несчастным голосом заявила, что жизнь ее кончена, что они расстались с Генкой, потому что он окончательно ее бросил. То есть наговорил такого, что ей ничего не оставалось, как выгнать его вон.

Вера тогда едва подавила смешок – у Генки была хоть и плохонькая, но своя собственная квартирка, в то время как Лариска проживала с матерью. Собственно, главное Генкино достоинство и заключалось в наличии жилплощади.

Точнее, только это достоинство и могла отметить Вера, Лариска-то по первости здорово в него влюбилась.

Она то жила у Генки, причем за все время смогла выдержать без перерыва недели три, то возвращалась к матери, чему та не особо радовалась.

В последнее время все вроде бы устаканилось, а на Веру навалились ее собственные мелкие неприятности, и они с Ларкой не виделись месяца два. И вот, пожалуйста – снова-здорово!

– Да не переживай ты так, – привычно утешая подругу, сказала Вера, – может, еще помиритесь. Остынете оба, поймете, что жить друг без друга не можете…

– Ты не понимаешь! – закричала Ларка, так что Вере пришлось отодвинуть трубку от уха.

 – Теперь все совершенно другое! Между нами все, все кончено, не осталось никаких чувств. Я ощущаю себя выжженной пустыней! Внутри один пепел!

– Ну-ну, – забормотала Вера, – что еще за мексиканский сериал…

– Верка, я не могу, просто не могу жить! – вопила Лариса. – У меня внутри как будто все чернилами облито! И эта чернота все поднимается, поднимается, и вот я точно знаю, как только перехлестнет все через край – я умру! Вчера ночью проснулась – думала, сердце разорвется! Не могу больше, не могу!

Вера тогда не на шутку забеспокоилась, велела Ларке брать такси и немедленно приезжать к ней.

Выглядела подружка и правда не блестяще – волосы висят вокруг лица безжизненными прядями, глаза красные, как у кролика, макияжа вовсе нет. И тоска в глазах непритворная.

Выяснилось, что Ларка пьет какое-то лекарство, найденное у матери; от него лучше не стало, а как-то все перед глазами плывет, и ночью не то спишь, не то грезишь.

Вера пришла в настоящий ужас – так недолго вообще свихнуться.

Два выходных дня Лариска валялась на Верином диване, бессмысленно глядя в стену. Вера отменила всех приходящих учеников, но и сама боялась надолго уходить из дома. Потратила она эти дни на то, чтобы отыскать приличного врача по нервным болезням – очень ей не нравилось Ларискино поведение.