Хранитель изумрудной печати

– Да что ты такая недотрога? – искренне изумился Арсений. – Ты взрослая женщина, не нужно шарахаться от мужчин.

«Я не от всех шарахаюсь, а только от вас!» – хотела сказать, но природный такт помешал, и ответила она иначе:

– Я не шарахаюсь, мне просто жарко!

Вере хотелось заорать и послать его подальше, но вокруг были люди, и ей, как всегда, стало неудобно.

– И правда жарко, – на этот раз Арсений вынужден был согласиться. Он с явной неохотой отпустил локоть, но тут же зашел с другой стороны: – А ты сними кофточку…

«Размечтался!» – подумала Вера, но вслух ничего не сказала, только отступила в сторону.

Арсений двинулся было за ней, но споткнулся на неровной древней мостовой и остановился, чтобы поправить ремешок сандалии.

Кстати, эти сандалии он носил в лучших традициях – с носками! И эта фиолетовая трикотажная рубашка на пуговках! В общем, Веру раздражало в нем все.

Воспользовавшись его заминкой, она скользнула в узкий проулок между двумя полуразрушенными зданиями.

Арсений, прыгая на одной ноге, замахал руками и заверещал:

– Верунчик, куда же ты! Ты там заблудишься!

Но она только прибавила ходу.

Лучше заблудиться среди помпейских развалин, чем снова почувствовать на своей коже прикосновение его потных рук! Да за какие грехи ей такое наказание!

Она быстро шла между каменными стенами, излучающими тяжелый жар. Свернула налево, чтобы сделать круг и выйти навстречу группе, но почти сразу оказалась в тупике.

Вернулась к последнему повороту, на мгновение задумалась, куда идти – прямо или свернуть направо. Выбрала второй вариант и вскоре увидела впереди высокую каменную арку, за которой виднелся зеленый луг, тут и там усеянный крупными каменными обломками.

Вера прибавила шагу – каменные стены давили, ей хотелось вырваться на простор, на воздух.

Едва она вошла под арку, сбоку неожиданно возник, словно вынырнув из-под земли, худощавый молодой итальянец в драных джинсах и черной футболке.

На смоляных курчавых волосах была завязана красная бандана, придававшая ему пиратский вид. Казалось, он только что перебрался на борт взятого на абордаж корабля и теперь собирается собственными руками перебить его экипаж.

Впрочем, дело, наверное, было не только в бандане, но и в выражении лица – каком-то жестком, решительном и настороженном.

– Уже половина четвертого, – проговорил он по-английски и как-то странно посмотрел на Веру.