Хранитель изумрудной печати

Исчезло выражение хмурой агрессии и злобы, теперь это лицо никого не могло испугать, оно не выражало ничего, только в широко открытых мертвых глазах отражался светильник, который Вера держала в руках. Она наклонилась ниже, и вдруг лицо стало приближаться…

Вера в панике качнулась назад, ухватилась за шершавую стенку колодца – и проснулась.

И снова оказалась в салоне самолета. Сосед дремал с журналом на коленях. Вера посидела немного, ожидая, когда выровняется дыхание, затем обтерла лицо влажной салфеткой, подкрасила губы.

В зеркале отражалась несуразная личность, волосы какие-то сивые… Выгорели, что ли, на итальянском солнце? И лицо, с лицом нужно что-то делать. Ладно, это потом, а сейчас следует упорядочить свои мысли, тогда исчезнет заполошное выражение в глазах.

Итак, из всего, что случилось с ней за последние сутки, можно сделать вывод, что она чем-то заинтересовала опасных людей.

Этот тип, весь в шрамах и оспинах, и девица ему под стать – ясно же, что они не простые воришки.

Если даже в номер гостиницы к Вере залезли, несмотря на то что дверь она, естественно, запирала на ночь. Значит, сумели открыть, а это обычному человеку не так-то легко.

В общем, ясно, что сама Вера им не нужна. Если честно, она вообще никому не нужна. Вот пырнула бы девица Веру ножом – и кого это взволновало бы? Да никого, никому нет до Веры никакого дела.

Нет у нее никого из близких. Была одна подруга, да и та… Кстати, нужно бы как-то отомстить Ларкиной мамаше за то, что подсуропила ей Арсения, ну да ладно, это не главное…

Все началось после того, как Вера получила в Помпеях старинный амулет со знаком Гермеса Трисмегиста, причем отдали его ей явно по ошибке.

Перепутал ее с кем-то тот черноволосый парень. Сами виноваты, тотчас подумала Вера, нечего было ворон считать и по сторонам зевать.

Сами прохлопали, а у нее теперь неприятности. И главное – сразу надо нападать, хватать, в номер ночью лезть. Ты подойди по-хорошему – так, мол, и так, ошибочка вышла, не за ту вас, синьорина, приняли, отдайте амулет назад.

Вера бы и отдала, ей чужого не нужно. Но только если по-хорошему попросят. А если по-плохому, то и у нее руки развязаны, не видать им этого амулета как своих ушей!

Произнеся мысленно эту фразу, Вера сама себе удивилась. Сдался ей этот металлический кругляш, хотя бы и старинный. А вот жалко с ним расставаться.

«И не отдам никому! – с неожиданной злобой подумала Вера.