Оклеветанные историей… Иоанн IV Грозный

Тургенева, благоговение Карамзину, и личностью прямого врага России Наполеона – весьма показательно. Будучи во Франции, он постоянно посещал Национальную Ассамблею, был восторженным слушателем речей Мирабо, Дантона, Камилла Демулена… Настроения, с которыми Карамзин приступал к написанию «Истории Государства Российского» могут быть проиллюстрированы им самим: «Мы не таковы, как бородатые предки наши: тем лучше! (…) Все народное (выделено Карамзиным) ничто перед человеческим, главное быть людьми, а не Славянами…».

Примерно такие высказывания сейчас применяют сторонники глобализации! А вот еще: «Бонапарте столь любим и столь нужен для счастья Франции, что один безумец может восстать против его благодетельной власти». Это касается Наполеона, выкосившего в непрерывных войнах почти все мужское население своей страны. Таким образом, совершенно очевидно, что именно западные ориентиры имел Карамзин, когда работал над сим капитальным трудом, и заведомо был предвзят в своих выводах, намеренно подгоняя их под собственное частное мнение. Кроме того, источники, на которые опирался Карамзин, и на которые традиционно пытаются опираться даже некоторые современные историки, подобраны, мягко говоря, тенденциозно. Например, почему-то неоспоримой истиной считает он записки иезуита Антония Поссевина, приехавшего в Москву со Стефаном Баторием, польским королем, вторгшимся в ходе Ливонской войны в русские земли. Пытаясь с помощью иезуитских хитростей принудить Иоанна IV пойти на уступки в пользу Римского папы Григория ХIII, он потерпел фиаско и с тех пор считал русского Царя своим личным врагом. Поссевин, кстати, и создал не выдерживающий никакой критики миф об убийстве Царем своего сына Иоанна. Другой эпохальный труд, написанный рукою недружественного иностранца Штадена, начиная с Карамзина и до сих пор, считается «историческим свидетельством» на основании того, что, оказавшись в России случайно, Генрих Штаден, якобы, не имел оснований для клеветы, а просто честно описал то, что видел. Тем не менее, по возвращении в Эльзас из Москвы, он написал работу, состоявшую из четырех частей, одна из которых даже называлась «Проект завоевания Руси» и содержала любопытные предложения императору Рудольфу: «Монастыри и церкви должны быть закрыты. Города и деревни должны стать добычей воинских людей».