Скажу «спасибо» я годам

А теперь, через четверть века над его могилой стояла немолодая, испытавшая множество невзгод, женщина, а в пышных пшеничных волосах было очень много седины.

В 1947 году квартиру, в которой жила мама с родителями, ограбили. Дома никого не было, первой домой вернулась бабушка. Дверь нараспашку, всё более-менее ценное из вещей пропало, в том числе и вся одежда. Вызвали милицию. Позднее выяснилось что, пока милиция проводила допросы, награбленные вещи в двух мешках лежали на крыше дома за печной трубой. Одного из грабителей потом нашли, и он какое-то время выплачивал деньги за похищенное.

С тех пор бабушка панически боялась ограбления, двери всегда запирались на несколько замков.

Дед был очень интересным человеком с пытливым умом, не потерявшим интереса к жизни, к новым знаниям до конца своих дней. Он неплохо знал английский язык, легко переводил статьи из английских и американских газет. Иногда «для души» переводил по заказу технические статьи для разных предприятий. Именно он на всю жизнь привил мне тягу к изучению иностранных языков.

(Кроме «основного», английского языка я позднее учила испанский, итальянский, французский и немецкий языки.) В 1954 году у него обнаружили рак желудка. Профессор Лурье сделал ему операцию, которая прошла успешно. Бабушка неукоснительно соблюдала все рекомендации профессора.

Это было похоже на чудо: деду, по рассказам бабушки, вырезали половину желудка и чуть ли не треть печени и, несмотря на это, он практически выздоровел. А в 1960 году – новый удар: инсульт. У деда парализовало правую сторону тела, четыре месяца он вообще лежал без движения.

И опять, благодаря неустанным заботам бабушки, он стал ходить, у него восстановилась речь.

Позднее он даже стал ездить в Москву за продуктами, плавать, т.е. стал вести такую же деятельную жизнь, что и до болезни. До конца своих дней он много читал, живо интересовался событиями в стране и за рубежом и занимался своим любимым английским.

Сейчас, после всех перестроек, после развала Советского Союза, после отказа от социализма-коммунизма и прихода к новому, чему ещё не придумали названия, меня поражает его прозорливость.

Помню, когда я училась, по-моему, в 8 классе, мы с ним поспорили. Дед говорил, что «этот строй непременно рухнет, такая политика и такая экономика ведут в тупик, опять будут богатые и бедные. А мы будем или в верхушке бедноты, или, если очень постараемся, внизу среднего класса». Я пыталась убедить деда в том, что он неправ, но он сказал: «Поживём – увидим».