Викинг. Страсти по Владимиру Святому

Не время гридей за бестолковость ругать, что не к наставнику гонца привели, а к самому князю, это успеется.

Владимир стоял на крыльце, глядя куда-то вдаль. Что бы это значило? Киев далеко, там сидит Ярополк, который слаб, но все же опасен. Просто у старшего из сыновей князя Святослава Игоревича Ярополка, оставленного княжить в Киеве, советчик есть, которого бояться стоило, – Свенельд. Стар уж варяг, однако черный совет всегда готов дать.

Что там случилось, ежели гонец спешно в непогоду прибыл?

Предчувствия Добрыню не обманули, весть и впрямь была важной.

Добрыня поднимался по ступенькам не торопясь, негоже солидному человеку спешить и тем свое нетерпение выказывать. Но и Владимир не суетился, как стоял, молча, так и остался стоять, даже глазом на дядю не повел. Пришлось тому поинтересоваться:

– Гонец был?

– Да, Олег погиб.

«Погиб» могло означать что угодно, погибнуть можно в бою, на охоте, даже свернув шею на крутой лестнице. Злясь на племянника, Добрыня тем не менее не торопил.

– Лют Свенельдич на ловах в его землю заехал и князю попался.

Ого! Лют Свенельдич, сын черного варяга, конечно, он ничего не боялся и вполне способен охотиться в чужой земле, но одно дело охотиться, другое – убить древлянского князя. Неужели в пылу охоты вместо оленя князя Олега подстрелил?

Оказалось, совсем наоборот. Это Олег Святославич приказал убить нахамившего ему Люта.

– И Свенельд пошел на Олега?

Свенельд простить второму сыну князя Святослава убийство своего Люта, конечно, не мог.

Владимир сокрушенно помотал головой:

– Нет, Свенельд стар уже, но киевляне пошли. Олег с дружиной удирал за стены Овруча, его на мосту и столкнули вниз. Случайно, но столкнули. Погиб там…

Вот это да! Древлянского князя собственные дружинники попросту отпихнули в сторону, удирая? Позорная смерть.

– А Ярополк?

– Сидит в Киеве, скорбит из-за гибели брата.

Добрыня невольно усмехнулся: вот оно, бабкино воспитание, вместо того, чтобы наказать всю древлянскую дружину, а то и Древлянскую землю, князь слезы льет, брата жалеючи. А это все княгиня Ольга, как христианкой стала, так словно подменили. За гибель своего мужа князя Игоря Искоростень безжалостно сожгла – весь Род должен за убийство князя платить. А потом тоже всех «жалела», о непротивлении злу и насилию твердила.