Проломить лед

Оставаясь наедине со столярными инструментами, он играючи поднимал длинные церковные скамьи и тяжелые дубовые столешницы, но стоило проникнуть в помещение чужому взгляду, как сила Лукаса куда-то пропадала, и он становился совершенно заурядным мужчиной, устало переставлявшим готовые стулья и с натугой волочившим стенку будущего шкафа.

К полудню в окна столярной мастерской заглянуло ласковое солнце. Брат Лукас беседовал с человеком в спортивной куртке и светлой полотняной кепке. Монах стоял спиной к стеллажам, забитым рубанками разной длины, молотками и какими-то замысловатыми инструментами, о назначении которых его не сведущий в плотницком деле собеседник мог только догадываться.

Впрочем, гость был настолько поглощен разговором, что не замечал ни горячих солнечных лучей, припекающих через окно его спину, ни горьковатого запаха древесины, ни золотистых стружек, покрывавших пол.

В отличие от него, занятый работой брат Лукас иногда бросал взгляд на приоткрытую дверь, прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи.

Веселое чириканье воробьев сообщало о том, что за порогом никого нет.

– Тебе приказано немедленно сворачивать работу и уходить, – настаивал гость.

– Я почти закончил. Еще один день, и возвращаюсь, – почти беззвучно отвечал монах, аккуратно срезая рубанком золотистую стружку.

– Ты можешь отдать мне документы, чтобы уйти налегке.

– Нет, Марис. Документы спрятаны не здесь, а я не могу покидать мастерскую в неположенное время. Я заберу их, когда буду уходить, и привезу тебе сам.

Желание доставить добытую информацию лично было вызвано отнюдь не честолюбием Лукаса. Он вполне доверял Марису, но интуитивно чувствовал, что в этот раз надежнее будет все сделать самому. Собеседник, уловив его решимость, не настаивал.

– Хорошо, только не жди до завтра… Лучше бы тебе уйти прямо сейчас!

– Я понял. Спасибо! Тебе пора, – нас могут заметить, – сказал монах еще тише и прислушался.

Что-то изменилось в гомоне воробьев, и он сделал предостерегающий жест, но его собеседник уже растворился в дверном проеме.

Монах осторожно выглянул на улицу. Фигура Мариса бесшумно удалялась по узкому проходу, отделявшему столярную мастерскую от ныне пустующего здания монастырской больницы. Потревоженные воробьи перелетели на другую крышу, Лукас вернулся к своей работе, оставив дверь открытой.

Перед самым выходом на соборную площадь больничная стена уходила вправо, образуя двухметровую нишу, в которой когда-то стояла бочка для сбора дождевой воды.