Встречи – расставания

Украсила – это, конечно, сказано с преувеличением, Шурик сам себе бородатым не понравился, но, несмотря на это, решил всё-таки сохранить растительность на лице до возвращения домой дабы сфотографироваться на память в городском фотоателье, а то когда ещё доведётся…

Шурик достал из кармана расчёску, аккуратно приложился ею к обеим своим достаточно запущенным причёскам – на голове и лице – и уже через четверть часа был на клубной танцплощадке, где приплясывал в компании таких же, как он сам, молодых и бесшабашных мальчишек и девчонок.

– Надя, познакомься, – представил его Азим своей подружке, – наш начинающий поэт Александр, пишет героическую поэму про Тумановку, про её жителей и гостей, торжественно поклялся, что не сбреет бороды, пока не допишет… А знаешь, как он играет на гитаре? О-о-о, бывает, что вечером как ударит по струнам да как заведёт: «Яростный строй гита-а-р, яростный стройотря-а-д…», да так, что всем ребятам снова на объект бежать хочется.

– Ах-ха-ха, – хохотала Надежда, искря глазами.

– Слушай, а хочешь быть увековеченной в литературе? Шурик сейчас находится в стадии мучительных поисков музы и по совместительству главной героини своей будущей поэмы.

И уже к Александру:

– Шурик, вот тебе и героиня нетленного произведения, – приговаривал он, отплясывая, – а имя-то какое – Надежда! Название поэмы само напрашивается: «Надежда и Тумановка»! Нет, «Надежда и туман»! Нет, «Туманная надежда»… или «Надежда в тумане»!

– Так и до «Ёжика в тумане» недалеко, ах-ха-ха, – веселилась Надя.

– Слушай, а пригласи нас с поэтом к себе чайку попить, поэты тоже чай любят… А Шурик тебе стихи почитает.

– А почему чайку? У меня что и поинтересней найдётся.

– «Нет, ребяты-демократы, только чай…», – процитировал Азим знаменитого поэта, – нам поинтересней нельзя, потому как – дисциплина.

Так втроём и пришли они к Наде в дом, не дождавшись окончания танцев, где Азим вдруг вспомнил о каком-то очень важном и неотложном деле:

– Как же я мог забыть-то, ё-моё, надо бежать, а то всё рухнет, – засуетился он.

Надя, держась за ручку приоткрытой входной двери своего жилища, смотрела в удалявшуюся спину Азима, поёживаясь от невесть откуда взявшегося озноба.