Встречи – расставания

Даниил и через много лет после окончания всего этого время от времени с благоговением доставал из своих архивов три бережно хранимых им «ежедневных» календарика, охвативших его двухлетний срок службы с ноября по ноябрь, с воткнутой в один из них, последний по времени, иголкой, проколовшей в них семьсот тридцать отверстий, и любовался на них.

Какой-то неприязни или нелюбви к воинской службе он, по правде сказать, не испытывал, просто ощущал себя находящимся в неблагоприятном, чуждом, как бы ледниковом периоде жизни, неизбежном и необходимом, который, тем не менее и невзирая ни на что, следовало пережить, причём пережить без потерь, используя для достижения этой цели любой доступный и не очень вредный способ, например, погружение себя как личности в защитное состояние своеобразного человеческого кокона, личинки, что ли, переживающей неблагоприятный период существования впадением в спячку, выраженную осуществлением добросовестной службы и терпеливым ожиданием дембеля, который, согласно надёжных слухов, неизбежен.

– Так-так-так, так-так-так, – стучали колёса набравшего ход поезда, – так-так-так, так-так-так…

– Ну что, поехали? – завёл разговор один из находившихся в купе попутчиков, пожилой мужчина пенсионного или почти пенсионного возраста, занявший одну из нижних полок и только что упрятавший в находившийся под ней багажный ящик свой чемодан.

На другой нижней полке сидела молодая женщина лет тридцати, а может быть, и несколько моложе. Рядом с ней лежали её вещи: чемодан и несколько сумок, ещё не разложенные по местам, её же кремового цвета демисезонное пальто висело на вешалке у входной двери.

Во время посадки в поезд она, запутавшаяся в сумках и в этом самом пальто и чуть не опоздавшая к отправлению, с трудом проталкивала свою поклажу, которая была ей едва по силам, по узкому вагонному проходу и никак не могла протиснуться в купе, где уже находились пришедших туда раньше неё двое попутчиков. Даниил поспешил помочь женщине войти в раздвижную дверь, приняв у неё из рук часть багажа.

– Спасибо, молодой человек, – выдохнула та, оказавшись, наконец, внутри купе, – ты очень любезен…

При этом обращение на «ты» от незнакомки юношу не смутило, его в этот день, самый счастливый день жизни, в чём он был совершенно уверен, казалось, ничто не смогло бы смутить.

Четвёртого попутчика с ними не оказалось, вагон вообще был заполнен лишь на половину – ноябрь был несезонным месяцем для поезда, следовавшего на дальний юг.