Очарованный край

Люба нахмурилась: «Значит, шла все время позади меня… а пока я заходила в ту грязную дыру, проскочила вперед… Зараза, могла бы окликнуть! Еще разберемся!»

Красотка перевела взгляд к столу. Там сидел кто-то еще, но свеча мешала его рассмотреть.

– Ну, здравствуй, доченька! – раздался глубокий голос, и женщина поднялась из-за стола.

– Маман? – удивленно протянула Люба. – Ты уже приехала?

Потом понимающе кивнула и обвела взглядом комнату, не находя видеокамеры.

«Это же реалити, – подумала прима, – значит, шоу началось».

***

– Ты отчислилась из института или взяла академку? – Сергей обратился к Насте, продолжая прерванный разговор, и только мельком бросил взгляд на оставшуюся посреди дороги Любу.

– Если честно, академку, – призналась Настя, снова краснея. – Хотя маме сказала, что бросила совсем. Никогда не могу решить окончательно.

Актер с реконструктором продолжали свою беседу:

– Ты читал «Майн кампф»? – Николай был удивлен, скорее, неприятно. Презрение к этому выскочке пересиливало даже врожденное дружелюбие.

Но Роман пропустил его взгляд мимо ушей.

– Я осилил несколько глав – занятное чтиво!

– Ты считаешь уничтожение миллионов человек занятным?

Настя услышала обрывки фраз, и ее передернуло. Ни о какой войне она не хотела сейчас слышать и вообще ни о чем плохом. Прогулка была просто великолепной.

Позади послышалось натужное подвывание трансмиссии. Какой-то машине тяжело давался подъём в гору, который недавно преодолели ребята. Наконец легковушка заползла на гребень, елозя колесами в грязи, и облегчённо притихла, только позвякивала под днищем оторвавшаяся железяка.

"Обычная проезжая дорога", – Настя поняла, что уговаривает себя и почти рассмеялась. Действительно, что здесь странного?

В боковом окне мелькнуло лицо водителя – помятое, с трёхдневной небритостью, кирпично-красное от ежегодного загара и неумеренного распития алкогольных напитков. Сощуренные слезящиеся глаза в складках век вцепились в ребят. И чем дальше машина продвигалась мимо группы, тем больше оборачивался водитель, уже вовсе не глядя на дорогу.

Машина удалялась, хотя и не быстро. Николаю не хотелось смотреть на Романа, все еще распинавшегося о своем, поэтому реконструктор уставился на задний бампер с номером. В осенних сумерках в этом кусочке металла ему казалось что-то неправильным. Потом мысли как-то резко перескочили на водителя.

«Нехорошая личность, скользкая. Люба повернула назад совсем недавно.